Служба по контракту. ГСВГ – Потсдам

Реагируя на звук открывающейся двери, он медленно поворачивает голову в мою сторону, нехотя отрываясь от труда и стряхивая обильно выступивший на лбу, вперемешку с паром пот, левой кистью.

Кого угодно ожидал увидеть в сию минуту перед собой недавно переведенный в дедовскую категорию ротный стукач, но только не меня. Да еще за столь «позорным» для его новой категории занятием, да еще передо мною и в таком новом, непонятном качестве. Нижняя челюсть в прямом смысле у него поехала вниз, обнажая кривые, напрочь испорченные кариесом зубы.

– Озеллянин, ну вот, ты уже ччелльовеком стал. А я здесь, как прлоклятый, как моллодой втолой год ишаччю, – прогнусавил он, рефлекторно засасывая слюну обратно в рот. Очень хотелось мне сказать ему в ответ: «Так тебе, козел и надо», но как всегда сдержал в себе все накопившееся за год общения с лимоноподобными. Вместо этого из себя выдавил только:

– Терпи, Лимонов, не долго уже осталось.

Он еще что-то пытался плакаться на жизнь но я уже его не слушал, торопился, а он мне был совсем неинтересен. Как и всегда любой поверженный в прах враг. Мое самолюбие на этом этапе было удовлетворено сполна. Пробежав по отделениям, встретил Толю Максимчука, затем Харламова и Кохтюка и с оперблока вызвали Мартынюка. Всплеску эмоций не было предела. По ходу объятий, рукопожатий и плесканий по плечам, Степа, как всегда по деловому, шепнул мне, что после перекура в беседке в узком кругу встречаемся у него в оперблоке.

Всей гурьбой двинулись на улицу в курилку. Там уже понабежало народу. Весь наш призыв водителей, и не наш тоже. Правая рука у меня уже была напрочь отдавлена, спина переломлена, а любимые и не очень сослуживцы все подходили и подходили. Великаны Рогуля и Бабаков, Чкадуа и Харламов, толстые Абашидзе и Барсукевич, ростом ниже среднего Пятаков и Маловичко, вечно угрюмые Болотов и Максимчук, обезьянеподобный Кондратенко и зеленорожий Кузьмин и многие другие.

Все наперебой галдели на тему моего прибытия в роту и чудесного превращения в прапорщика. На все вопросы: «Ну, что ты, как ты, где ты, кем ты?», по возможности кратко и доходчиво ответил. В свою очередь порасспросил, что тут, за время моего отсутствия, нового у них. Особых новостей не оказалось, и затем разговоры потекли в своем обычном русле. А мы своей компанией потихоньку, поодиночке, просочились в предбанник оперблока.