Лунный Дракон

– Драконы называют это Даром, но я вижу в этом лишь проклятье, – шелковый голос Прии разносится эхом в моей голове.

Что если они узнают? Меня заточат в комнате, как ту женщину? Тогда Альберто забудет о своем обещании и запрет меня, подобно вещи? Сон стремительно покидает меня. Я захлебываюсь вопросами, ищу выход из новой пропасти и поздно замечаю, что девушки затихли, прожигая меня глазами. Я встряхиваю головой, натягиваю маску сострадания и недоумеваю:

– Но мне казалось, что все они вымерли.

– Мы тоже так думали, – хмыкает одна из девушек, чьи сильные руки по-прежнему вызывали беспокойство, – думали до тех пор, пока не попали сюда.

Ей более пятидесяти лет.

Я прокручиваю в голове образ беременной женщины, понимаю, что ей далеко не пятьдесят. Она выглядит на двадцать пять или того меньше.

Девушки считывают ход моих мыслей и сообщают, что Девы Драконов могут жить более ста пятидесяти лет, не старея и не изменяясь. Детородная функция продолжается вплоть до самой смерти.

Дева же здесь ни с кем не дружит.

Она запирается в своей комнате, рожает, затем проходит несколько месяцев, она снова беременеет и всё начинается по новой. Я заглядываю в лицо Прии, та лишь кивает. От дум о такой судьбе меня скручивает, но горло сглатывает тошноту.

Нельзя.

– Она здесь одна такая?

– Да. Нас всех уже проверили. Думаю, что Тень пожалует к тебе в ближайшее время, – предупреждает Прия, – не волнуйся. Шанс быть такой, как она, один к десяти тысячам. Они уже все мертвы.

Из комнаты вновь доносится недовольное ворчание Девы Дракона.

Мы переглядываемся и принимаем решение разойтись. Они уходят в одну большую комнату, где расположено несколько десятков кроватей, а я в свою.

Страх быть рассекреченный поселяется где-то глубоко внутри.

Так проходит семь дней. Прия показывает мне доступную часть дворца для Светлых. Оказывается, что мы не только не можем ходить где нам вздумается, но еще и обязаны носит белые плащи с золотыми завитками при выходи из зала отдыха.

К каждой приставлена стражница на случай вылазки из дворца к принцам.

И я, действительно, замечаю, что в наших покоях стоят только женщины. Они стараются игнорировать нас, но часто на их лицах загораются добрые улыбки.

Утро начинается с пения Прии. Ее голос разливается по комнате, словно солнечные лучи в дождливую погоду. Даже птицы начинают щебетать ей в такт. Девушка встает раньше всех, расставляет еду, принесенную с кухни и начинает петь, созывая нас на завтрак.