Шесть дней

– Говори, чертов монах! – Лашэза била дрожь, и он даже не мог сказать, что было этому причиной – неутихающая зубная боль или близость священного камня.

– Я предупреждал, что не так просто добраться до оберега, – проговорил пленный. – Вы же меня слушать не захотели…

В этот момент колокольный звон потряс стены церкви, заглушив слова дьячка. Темный коридор, казалось, задрожал, и полковник встревоженно поднял голову, словно сквозь камень мог рассмотреть пономаря, решившего потянуть язык колокола.

Тут же Рагузин вскочил, сорвал с груди веревку с крестом и накинул на шею Лашэзу.

Все произошло настолько быстро, что француз не успел пальцем пошевелить, как сам уже оказался пленником. Рука потянулась к сабле, но веревка еще туже натянулась.

– Даже не пытайтесь, – прошипел на ухо дьячок. – И положите оружие на землю.

– Ты все равно не убьешь меня, Василий.

Клинок прозвенел, ударившись о каменный пол.

– Господь с вами! – покорности в голосе Рагузина теперь не было и в помине. – Вы сгниете в этих подвалах, и никто так и не узнает, где лежит труп.

Я замолю грехи и уж как-нибудь переживу это. А сейчас скажите-ка вашему офицеру, чтобы покинул церковь, а солдаты пусть и не надеются взять нас приступом. И тогда, возможно, вы останетесь живы.

Полковник обратился по-французски к ординарцу, и тот опрометью кинулся к выходу.

– Что дальше, Василий? – Лашэз сомневался, что дьячок выполнит угрозу, тридцать стволов во дворе внушали оптимизм, и поэтому в голосе его сквозила насмешка.

 – На что ты надеешься?

– Дальше? – Рагузин подтолкнул француза в спину, заставляя покинуть коридор. – Дальше будем верить, полковник.

– Верить? В Господа? Или в царя-батюшку?

– В сказку…

* * *

Лашэз, едва выйдя из темного коридора, быстрым взглядом окинул помещение. Опытный военный, он сразу попытался найти выход из ловушки, в которую попал. Ординарца уже и след простыл, массивные двери захлопнуты. У окон, больше похожих на бойницы, лежали ружья и мешочки с пулями. К своему удивлению, полковник признал неразлучных спутниц любого французского солдата – гладкоствольные кремневые мушкеты.

Рагузин посадил пленного в угол. Связывать ему руки дьячок не стал.

– Мне достаточно вашего слова, – объяснил он, и Лашэзу ничего не оставалось, как пообещать не пытаться бежать.

Вынужденный бездействовать, полковник решил возобновить беседу.

– Откуда у вас эти ружья?

– Подарок французской пехоты, – улыбнулся Рагузин и подошел к окну.