Мир ждёт героя

Эдик, Ульрика и Тиммелин подошли к небольшому закутку, где толстяк расставлял предметы по полкам.

– Здравствуй! – Эдик не знал имени жреца.

– И тебе здорово, герой! – бухнул толстяк. Раны на его лоснящемся лице уже исчезли. – Эх, приятно было прогуляться вечерком, как раз пища хорошо перед сном переварилась. Вот это дело! Почаще бы так.

– Сплюнь, старик! – побледнел Эдик.

– Да, зачем пожаловали?

– Что не помнишь? Ты мне награду обещал.

– А это, – сказал жрец так, будто это было сущей безделицей.

– Да, это! – кивнул Эдик.

– Вот твоя награда! – он протянул рыцарю бутылку вина.

– Ты что издеваешься? – побагровел Эдик.

– Да, шучу я, – рассмеялся толстяк. – Вот тебе ключ от гробницы Делена.

Эдик посмотрел на большой ключ, и его сунул в карман.

– Ну всё, мы пошли!

– Не желаете получить благословение бога Эмэти?

– Пожалуй!

Они подошли к потемневшим статуям, после чего жрец поднял раскрытые ладони, из них полился свет. Затем всё погрузилось в полумрак.

Когда Эдик вернулся домой, горничная показала ему новых слуг.

– Гетл – дворник, – представила она мужика лет сорока.

– Очень приятно, сир, – улыбнулся опрятный дворник.

– Герта – наша новая кухарка, – подошла Альра к женщине лет сорока.

– Буду стараться для вас, сир!

– Это слуга – Бабель, – взгляда горничной удостоился мужик лет тридцати.

– Очень приятно, сир.

– И ещё одна горничная – Камю,

– Здравствуйте, господин герой, – улыбнулась девушка восемнадцати лет.

Оставшись довольным пополнением в хозяйстве, Эдик пошёл дальше.

«Всё же, как приятно иметь большой дом».

На втором этаже в мрачном коридоре он заметил понурую бабку.

– Бедный мой Сашечка, – бормотала старуха со впавшими глазами. – Поел ли он?

«Совсем старуху заклинило! – вздохнул Эдик. – А может из-за неё я и стал таким дебилом? Зачем до четырнадцати лет внушали мне, что есть Дед мороз? Потом я стал посмешищем! Вот, если бы с детства говорили мне правду, что никакого волшебства нет, что всё это херня, может быть я бы был нормальным пацаном, и в своей реальности сношал бы баб.

Но бабку ему всё же стало жалко.

– Слыш, бабка, – шепнул он ей на ухо. – Я и есть Александр Пряников, дурья башка. Просто в этом мире я так выгляжу. И ты пересолила последнюю гречневую кашу. Всё хотел сказать тебе, да не дошли руки!»

– Сашечка! – она потянула к нему морщинистые руки.