Злой Тапок

Именно из-за нее на планете с дикой скоростью ржавеет металл, вещи из кожи и дерева трескаются и рассыхаются, одежда приходит в негодность…

В небе над головой три луны (одна серебристая, напоминающая размерами полноценную планету, вторая мелкая и зеленоватая, а третья прямо-таки огромная, словно бы нависшая над тобой, готовая в любой момент раздавить) были чуждыми, непривычными.

Хы, Хе и Ха, как называли их аборигены. Серебристая Хы цветом своим напоминала расцветку местных мелких шакалов.

Мерзкие существа – всегда бродят стаями, выискивают стоянки людей или одиночек.

Тапок слышал рассказы бывалых, что это бормотание словно бы завораживает человека, заставляет расслабиться, отвлечься, а шакалам только этого и надо. Зазеваешься – порвут на части.

А еще эти существа как раз очень любят выть на серебристую луну, возможно в честь них и названную. Вот сидишь ночью и слышишь отдаленное: «Хы-ы-ы-ы»… Значит, где-то неподалеку стая, значит, лучше подобру-поздорову сваливать….

Почему зеленая Хе зовется так же, как черная ядовитой змеи – Тапок не знал, а вот Ха – такая же отвратно-желтая, ноздреватая, как чешуя пустынного варана, с которым недавно «воевал» Полоз, в честь него, этого самого варана, и названа.

Полоз, кстати, зафыркал, зачихал. Видно, перегруженный байк слишком низко опустился к земле, и поднятый шлейф песка угодил пленнику в лицо.

Качать права бывший мар не стал, и славно – Тапок в любом случае не собирался из-за него останавливаться, и уж тем более вытирать ему сопли.

Вообще, Полоз подозрительно притих – еще с лагеря не произнес ни слова. Быть может, его мучало похмелье (шутка ли – в одну харю выжрать бутылку сивухи), быть может, он был подавлен, осознав, чем вскоре все для него закончится.

Тапку его жалко не было. Никто не заставлял идти по скользкой дорожке. Сам решил ? сам и виноват.

Тем временем пустыня начала меняться.

Именно там и располагалось селение, в котором Тапок провел много дней и ночей, где батрачил по 12 часов на грядках.

Тем временем их маленький отряд добрался до «каменных пальцев», как называли эти штуки местные.

Сначала малозаметные, а теперь уже высоченные, в человеческий рост и даже выше, каменные глыбы.