Судьба

– У тебя что-то случилось? Ты какой-то озадаченный?

– Ничего, как-то нехорошо себя чувствую.

– Перепил? А я тебе говорила, пей меньше.

– Не, я думаю, что не в этом дело. Ну так, что пойдём? Или домой?

– Не хочу туда. Бомжатник, а не дом. И, если честно, Паша меня уже бесит.

– Потом скучать будешь по его ржанию.

– Не дай бог. Даже вспоминать не буду.

Стас сильнее обнял Киру за талию и провёл её на зелёную поляну. На ней они удобно устроились, чтобы обниматься и целоваться. Кира села на Стаса и хотела расстегнуть его джинсы, но он её остановил, вытянув руки.

– Зай, извини, – Стас аккуратно снял Киру с себя. – Не знаю, как тебе это сказать, – он встал и отряхнулся от грязи и травы.

– Что-то не так? Ты сегодня весь вечер, какой-то странный.

– Да. Нет. Тут просто, – Стас говорил отрывисто. Он покраснел и, засмущавшись, продолжил, – мне надо срочно в туалет. Понимаешь? Очень срочно.

– А в чём проблема? Что я там не видела? Туда подальше отойди, и всё. Если уж прям очень сильно хочешь, то можешь прям тут.

– Мне не по-маленькому, – Стас скрестил ноги и положил руки на живот. – Клапан что-то давит, переел, видимо. Или шашлык всё-таки был несвежий.

– Тогда пошли быстрее домой. Что ты раньше не сказал? Я что не человек? Или ты думаешь, что принцессы не гадят?

– Кир, извини. Я до дома боюсь, не дойду, – Стас начал подпрыгивать и слегка шевелить тазом.

– Слушай, я смотрю тебе вообще плохо. Давай снимай штаны и садись.

– Ты будь тут, а я добегу вон до тех кустов. За мной не ходи, будь тут, если что кричи. Я дойду. Всё хорошо.

– А бумага у тебя есть?

– Я со стола влажные салфетки забрал.

– Тогда беги давай. Трусы я тебе не собираюсь менять. Мы ещё не дошли до этого уровня.

– Надеюсь, что никогда не дойдём.

– А я думала, что ты мне в старости будешь памперсы менять, а ты вот как заговорил.

– Кирочка, мне сейчас не до шуток.

Стас оставил Киру в одиночестве на поляне, а сам побежал, держась за штаны. Девушка проводила его взглядом. Легла на траву и продолжила любоваться звёздами.

Аудиокассета в магнитофоне закончилась и некому было её перевернуть или поменять. В беседке повисла тишина и хилые стоны Артёма.

Тёма в одиночестве поднялся с земли. Задрав футболку, он убедился, что сильно поцарапал живот. Из некоторых ранок текла кровь.