Радужная пандемия

Его уважает и ценит начальство, боятся подчинённые и ненавидят ведьмы. Ненавидят до дрожи, до панических атак, до желания умереть на месте, лишь бы не попасть к нему в руки. Зеленоглазая смерть, зверь, хищник, безжалостная машина, всё это о нём – Архипе Новикове инквизиторе второго ранга.

– Ничего, дорогая кареглазая сестричка, недолго тебе осталось бегать в своём скафандре, колоть укольчики и посылать эротические сновидения! – думал второй инквизитор, слушая стоны и хрипы соседей по палате. – Я приду за тобой, и тебя больше ничего не спасёт.

Вот только, как говорится, подозрения к делу не пришьёшь. Нужны факты, достоверные, неопровержимые, непосредственно из её рыжей, хитрой головы. И он обязательно придумает, как их оттуда достать. Да и почему он решил, что девица рыжая? Что это и есть та самая ведьма из ресторана? Голос искажён респиратором, на глазах очки.

– А если эта девчонка не виновна? – вкрадчиво шепнул внутренний голос, и Архип тут же ощутил эрекцию. Перед глазами возникли яркие картинки недавнего сна.

– А если невиновна, – ответил сам себе инквизитор второго ранга. – Мне останется лишь одно, схватить, запереть, опутать сетью своей страсти, привязать к себе так, чтобы и шелохнуться не смела. Я спрячу её от всего мира, оставлю только для себя, ведь это в конце концов в моей власти. И никаких противочумных костюмов, никаких уродливых очков и капюшонов. Буду зарываться пальцами в бронзу её волос, тонуть в шоколадной бездне глаз, ласкать белое, мягкое тело.

Проклятая лихорадка! Не даёт сосредоточиться, отделить важное от суеты, туманит голову, путая мысли.

Наверное, он простонал вслух, так как ведьма обернулась.

– Воды? – участливо спросила она.

Чёртова ведьма! Да от её голоса у него- нутро переворачивается.

Перед лицом возник стакан воды. Инквизитор осушил его жадно, в несколько крупных глотков. Жар, наполнивший тело, грызущий и царапающий, отступил. На время съёжился, затаился.

Стакан исчез, а сестричка отвлеклась на другого пациента.

– Проклятье! Она не должна вот так свободно болтаться по палатам, подвергая себя риску! Она вообще не должна быть свободной, – думал он, погружаясь всё глубже в пучину боли. Ему казалось, что его лёгкие набиты осколками стекла, и они, эти осколки ворочаются, впиваясь в нежные, такие уязвимые, беззащитные ткани. Но он выживет, а там одно из двух, либо- карьерный рост и слава в масштабах всего Конгломерата, либо- рыжая бестия в его постели.