Старатель 6

***

В клубе Либерти начала с того, что вместе с Рико они провели полный аудит бара, перепробовав множество коктейлей.

Рико уже начало вести, когда Либерти потащила его танцевать. Причем танцы Рико запомнил сумбурно, фрагментами. Но что запомнил, так это то, как двигалась Либерти. Она всегда была рядом с ним, настолько близко, что каждую секунду он мог чувствовать на себе ее горячее дыхание, ощущал жар ее кожи.

Она прижималась к нему, обнимала, прямо-таки сжимала в своих объятьях, а затем и вовсе впилась своими губами в его.

С этого момента Рико потерял над собой контроль. В дальнейшем он долго ломал голову, как это произошло – то ли переизбыток алкоголя и царящая в клубе атмосфера сделали свое дело, то ли гормоны взыграли, а быть может, Либерти незаметно подмешала ему наркотик в питье.

Как бы там ни было, а в себя он пришел уже в номере отеля, абсолютно голый, в постели с Либерти.

Эти моменты он уже запомнил во всех подробностях.

Тем не менее, по сравнению с теми девчонками, с которыми Рико был раньше, и, несмотря на то, что они были профессионалками, сравниться с Либерти они не могли.

Она была дикой и необузданной, словно бы с цепи сорвалась. Это безумство привело к тому, что они попросту сломали кровать в номере, однако это их не остановило.

Лишь под утро, когда оба уже просто лишились сил, они вырубились.

***

Утро для Рико началось поздно. Когда он продрал глаза, за окном уже было яркое местное солнце, причем подняться оно успело достаточно высоко.

Рико попытался подняться и тут же охнул – голову пронзило такой вспышкой боли, что в глазах потемнело.

С горем пополам он таки смог подняться и оглядеться. Спал он, как оказалось, прямо на полу, на синтетическом ковре, если быть точным.

Наверное, именно поэтому все тело ныло и болело, руки и ноги словно онемели.

Рико, с трудом шаркая ногами, добрался до умывальника и окатил лицо холодной водой.

Стало чуть лучше.

Он вернулся в номер и начал искать свои вещи.

Лишь одевшись, он сообразил, что Либерти нигде нет. И куда она делась?

Он поморщился и тяжело вздохнул – даже думать было неприятно. Мысли, будто бур, вонзались в мозг, ворошили его, доставляя страдания.