Старатель 2

Все же бывший владелец совершенно не заботился о контейнеровозе – все было сделано на тяп-ляп, и если бы не главный инженер «Оре», вовремя заметивший проблему, могла сгореть к чертям вся электросеть корабля.

Однако обошлось, и теперь контейнеровоз был на ходу.

– Ну-с, куда лететь будем? – поинтересовался нарисовавшийся на мостике инженер.

Юджин как раз прогонял диагностику систем корабля, Хороняка же дремал в кресле навигатора, обняв свою любимую фляжку. Услышав голос инженера, он открыл глаза, зевнул и ответил:

– Ближайшая – Ершалаим.

– О! Так вы собрались это корыто ремонтировать? – удивился инженер.

– Угу, – кивнул Хороняка.

– Вы ж наемники!

– И что?

– Ну как, что? – еще больше удивился инженер. – На хрена вам контейнеровоз?

– А это, парень, тебя не касается! – отрезал Юджин.

– Ну, не касается, так не касается, – пожал плечами инженер, – да только Ершалаим нам не подходит.

– Почему?

– Они только своих обслуживают.

– Нас пустят, – ответил Юджин.

– Тогда такую цену влупят, что…

– Не влупят, – вновь ответил Юджин.

–Откуда такая уверенность?

– Я родился на Ершалаиме, – сказал Юджин.

– А…ну тогда да…тогда хорошо, – хмыкнул инженер, – через сколько там будем?

– Прыжок через 3 часа. Еще 18 на маневры в системе. Ну и часа три на стыковку.

– Отлично, хоть отосплюсь по-человечески, – обрадовался инженер.

– Нет. Иди, дрыхни, – разрешил Хороняка.

Когда шаги инженера затихли, Хороняка повернулся к Юджину.

– Слушай, а я и не знал, что ты из этих…

– Каких еще «этих»?

– Ну…что ты с Ершалаима. Чего не говорил?

– А зачем? Тем более тебе, расисту и антисемиту.

– Кому? – возмутился Хороняка. – С чего это я антисеменит?

– Антисемит! – поправил его Юджин.

– Да один хрен! Так с чего ты решил, что я антисемит?

– Да потому что так и есть!

– Ни хрена подобного!

– Ладно.

– Стоп! А механики тут при чем? – удивился Хороняка.

– Вот видишь, то, что на евреев начнут охотиться, тебя вообще даже не смутило. Как само собой разумеющееся, – рассмеялся Юджин, – что и требовалось доказать!

– Да тьфу на тебя! – в сердцах выругался Хороняка.