Северянин 7. Конунг Севера

К чему я? Да к тому, что мне уже даже не нужно прикидываться любимчиком богов, скорее уж я сам могу быть воплощением одного из них – самого Одина.

И наверняка кто-то из моих друзей (не игроки, разумеется) так и думают. Тот же Нуки, к примеру. И скоро, как мне кажется, к нему присоединится Копье. Пока он сопротивляется, не верит в силу врожденного скептицизма и подозрительности, но…

Время на моей стороне. И, чую, скоро появится возможность явить какое-нибудь «чудо», лишний раз доказав, что я в Вальхалле и Асгарде не последний человек.

Так вот, к конунгу я шел вообще без брони, в обычной рубахе на голое тело, без щита, доспехов и кольчуги. Они мне попросту были не нужны.

Во всяком случае, для того, что я задумал.

– Ты умрешь, глупый нод! – заорал мне конунг. – Где твоя броня и шлем?

– Они мне не нужны.

– Думаешь, тебя спасут твои шавки?

– Спасут? – рассмеялся я. – От кого? От тебя, старый доходяга?

– Может, я и старый, – хмыкнул конунг, – но не стоит меня недооценивать!

Мы приблизились, и конунг сразу перешел в атаку, попытался достать меня первым же выпадом.

И, надо сказать, был бы я чуть медленнее, ему это удалось бы.

Но я ждал подобного финта и легко смог избежать удара.

Оба моих пса принялись обходить конунга, рыча, скаля зубы. Одно мое движение, и они на него набросятся.

– Без своих псов не можешь справиться? – подначил меня конунг. – Они тебе все равно не помогут.

– Они здесь не для того, чтобы спасать меня или помогать.

– А для чего тогда ты их приволок?

– Чтобы ты подох так, как тебе и положено. Как жалкий трусливый ублюдок, который недостоин даже смерти от стали, чьи останки раздерут и растащат по острову псы, – ответил я. – Ты станешь наглядным примером для всех. Тебя запомнят как предателя, от которого не осталось ничего, единственная польза – стать собачьим дерьмом…

Конунг мгновенно взбесился – его лицо стало красным, глаза выкатились. Он что-то заорал, подался вперед, явно намереваясь в самоубийственной атаке все же достать меня, но…

Он стал медленным, очень медленным.

Все его движения я теперь видел как в замедленной съемке.

Прежде чем он успел сделать даже шаг, я перерубил ему руки, при этом еще и сломал лезвие его меча, а затем ударом ноги отправил врага назад.

Конунг Сигурд повалился спиной на землю, вопя от боли, потрясая обрубленными руками, из которых била кровь, замарывая все вокруг.