Северянин

? У меня на поясе котомка, там лечебное снадобье. Нанеси его на рану.

Я послушно полез в котомку и выудил маленькую тарелку, в которой было нечто, вроде мази. По внешнему виду и запаху, больше всего она напоминала «Звездочку»– богомерзкое инфернальное китайское изобретение, которым так любили намазывать заложенные носы, раны, застуженные мышцы. Да чего только этой хренью не мазали. Уникальное ведь средство – все лечит. Правда, воняет и жжет, ну, так это справедливая плата за эффективность.

Вот и «мазь» старика была чем-то схожим.

Ни фига себе, регенерация! Впрочем, а чего я ждал? Выжил – нечего месяцами бока мять на лежанке. Какой игрок будет отыгрывать роль тяжелораненого и неподвижного? Игра ведь заточена на то, чтобы тут постоянно гремели войны, так?

Я на всякий случай намазал и собственную рану. Впрочем, не уверен, что мне это требовалось – моя рана выглядела так, будто бы ей несколько дней.

– Все же лучше бы ты мне дал умереть, – проворчал старик, – другого боя уже может и не быть, и я не смогу встретить Валькирий, как и должно воину.

– Помолчи уже! – прервал я его. – К чему стремиться в Вальхаллу, если ты еще можешь принести пользу здесь?

Старик посмотрел на меня с нескрываемым удивлением на лице.

– И кому я могу принести здесь пользу? Нашего клана больше нет. Ты разве сам этого не видишь?

– Мы выиграли эту битву, – напомнил я ему.

– Какой ценой? Сколько воинов осталось?

Я поднял голову и огляделся. Вдалеке прямо на земле сидело человек шесть, прямо перед ними стоял воин, опирающийся на свою здоровенную секиру, и что-то говорил. Говорил он явно нечто важное, что-то такое, что не пришлось по душе выжившим после боя воинам. Некоторые качали головами, некоторые смотрели на него равнодушно, а кто-то явно был недоволен тем, что говорил воин (как там его, Хрольф, вроде?). Один из воинов, сидевших на земле, взирал на Хрольфа, поджав губы, и играл желваками.

– Эй! – я обратил внимание, что совсем рядом со мной по полю битвы бродит воин, добивающий раненых. Рядом с ним был другой – тот никого не добивал, но часто опускался на колени рядом с погибшими и проводил какие-то странные манипуляции.

Мародер, что ли? Трупы грабит? Или же ищет наших раненых?

На мой окрик повернулись оба.