Северянин 5. Викинг

Единственное, чего я не понимал – с чего он решил, что я нод? Может, просто хотел обозвать, унизить? Нет, не похоже…

А есть ли какие-то отличительные особенности у нодов? Я не знал…

– Наши люди не любят нодов, – меж тем заявил Бродди, – если ты будешь говорить столь же нагло, как со мной, тебе не поздоровится.

– Ну ты же не пытаешься меня колотить? – усмехнулся я.

– Ты – нод. Я бы с удовольствием разбил бы тебе нос, как делал это раньше. Вы ? ленивый, глупый и трусливый народ.

Он снова выплюнул это слово, как какое-то оскорбление.

– Я благодарен тебе за то, что ты сделал. И ты меня очень сильно удивил. Никогда бы не подумал, что один из вас… – он замолк и затем продолжил: – Но остальные на этом острове с радостью перережут тебе глотку, если ты хоть слово скажешь против них.

– Перерезать горло еще нужно суметь, – усмехнулся я, – а с чего ты вообще взял, что я нод?

Бродди удивленно уставился на меня.

– Ты издеваешься?

– Нет, – без тени усмешки ответил я, – мое прошлое сокрыто от меня. Мои воспоминания – лишь обрывки. И я действительно не помню, кем был и что делал. Даже имени своего не могу вспомнить…

– Интересно, за что боги так обошлись с тобой? – глубокомысленно буркнул Бродди. – А хотя у вас, нодов, ведь другие боги? Не наши?

– Я не знаю, кому ты поклоняешься.

– Алтуру – богу земли и воды, великому создателю и уничтожителю, – отчеканил Бродди.

– Не знаю такого, – честно признался я.

– Конечно, – хмыкнул Бродди, – вы, ноды, не признаете ничьих богов кроме своих. Кто там у вас? Один, если не ошибаюсь?

– И он тоже, – кивнул я.

– Старик, рыщущий по земле и рассказывающий байки путникам, – презрительно скривился Бродди.

– Великий воитель, Всеотец, – поправил я его.

– Воитель? – удивился Бродди. – У нодов есть боги-воители?

– Есть, – кивнул я.

– Ваши рожи ни с кем другим не спутаешь! – рассмеялся Бродди.

– Рожи? – не понял я и вдруг сообразил, что до сих пор не видел собственного лица, точнее лица своего персонажа.

Бродди вскочил на ноги, отошел к стене и тут же вернулся, сунув мне в руки серебряный поднос.

Нельзя сказать, что отражал поднос так, как зеркало, но свое лицо я рассмотреть все же смог.