Колонисты

Но ничего, обо всем этом можно спросить Иваныча – он мужик битый, наверняка знает и ответит.

Только я вспомнил о напарнике, как он тут же и появился.

– Пойдем, – сказал он.

Он ничего не рассказывал, а я ни о чем не стал пока спрашивать.

Мы вновь оказались возле здания склада, где еще утром получили свое первое оружие, одежду и снаряжение.

Иваныч шагнул внутрь коридора и сразу направился к окну.

– О, колонисты! – хмыкнул кладовщик.

Сейчас, когда мое зрение полностью восстановилось, я смог его рассмотреть в подробностях.

Возрастом он был за 40 лет, вернее, ближе к 50 годам. Его фигура сохранилась отлично, визуально не было видно участков с дряблой, обвисшей кожей или же характерного для этого возраста «пивного брюха». Приятные, доброжелательные черты лица располагали к себе: чуть удлиненное лицо, правильные очертания губ и носа, глубоко посаженные голубые, как бы «смеющиеся» глаза и густые брови. Волосы кладовщика, как и брови, были практически седыми, с вкраплением черных волос.

Он сидел, развалившись на стуле, закинув ноги на стол. Но даже в такой расслабленной позе и даже такой, как я, совершенно неопытный в подобных вопросах, сразу определил бывшего военного – было что-то в кладовщике такое…

Подобных личностей тяжело представить в гражданской одежде, это был именно солдат. Более того – его оценивающий взгляд, абсолютное спокойствие, та самая затаенная сила, которую можно было ощутить в напряженной пружине, готовой в любой момент распрямиться, все это навело на мысль о том, что передо мной не просто бывший солдат, а ветеран.

Кладовщик поднялся и подошел к окну.

– С чем пожаловали? Если стволы или вещи потеряли – новое бесплатно не выдаем.

– Сдать шкуры хочу, – ответил ему Иваныч.

– Ты где уже шкуры добыть успел? – удивился кладовщик.

– Ну а мы по окрестностям прогулялись перед ужином, – усмехнулся Иваныч, – так почем шкуры принимаешь?

– По пятерке за штуку, – ответил кладовщик, – но если сняли аккуратно.

– Проверяй, – Иваныч достал шкуру из своего рюкзака и бросил в лоток под окном. Затем жестом приказал мне снять рюкзак и достал еще две – вторую им добытую и мою.