Призрачный престол

 – Будь я проклят, если стану над этим шутить.

Гарет вздохнул и продолжил.

Гарет так спешил, что чудом не покатился кубарем с лестницы, не свернул себе шею, не переломал руки и ноги. Добравшись до конюшен, юноша зажег там настенный факел и второпях оседлал каурого жеребца, на котором раньше любил ездить отец. Старый Том, конюх, умер всего четыре дня назад, и в последние дни Гарет следил за лошадьми сам.

Остальные кони тревожно ржали, били хвостами и тянули морды из стойла. Гарет подавил укол совести за то, что оставляет их здесь.

Когда юноша оказался во дворе, ему почудилось, что он вновь услышал шаги. Дверь главного зала медленно отворилась и на крыльцо вышла темная фигура. Женщина с вуалью, а это была именно она, остановилась и стала смотреть, как Гарет собирается в дорогу. Женщина положила на деревянные перила руку, пальцы на которой оканчивались стальными когтями, и молчала, не произнося больше ни единого слова.

Стараясь лишний раз не оборачиваться, Гарет взлетел в седло и ударил коня по бокам. Ворота крепости стояли широко распахнутыми, как и во все последние дни. Следить за ними было уже некому. Гарет поскакал прямо в распахнутый проем, инстинктивно пригибая голову. Ему казалось, он ощущает затылком устремленный на него внимательный взгляд. Мимоходом явилась досада, что он не захватил с собой еды и взял всего одну флягу с водой, найденную на конюшне – но Гарет не решился бы возвращаться в замок.

Безымянная деревня, примыкавшая к замку Крейтон, оставалась безмолвной и вымершей, погруженной в тишину и мрак. В небе застыл наливающийся месяц, перемигивались звезды. Ни звука, ни шороха – только цокот копыт по вымощенной камнем дороге, начинавшейся у ворот замка, да еще лаял где-то на привязи оголодавший пес.

Гарет пронесся по главной улице, миновал дом старосты, баню, опустевшие торговые ряды и храм Кернуна, Владыки Лесов, особенно почитаемого в здешних краях. Юноша уже начал надеяться, что сможет беспрепятственно проехать деревню, когда появились они. Живые мертвецы, ничем не отличимые от обычных людей.

Они выходили на дорогу из переулков и дворов, перегораживая выезд из поселка. Двигались спокойно и неторопливо, без какой-либо суеты.