Жизнь как ошибка

Было ужасно душно, хоть зал и был огромный, но окна находились у самого потолка, а до него явно было метров десять, так что скорее всего эти окна никогда и не открывались. Сам же зал был покрашен в зелёный цвет, думаю, что начальство руководствовалось тем, что нас будет это успокаивать. Мне захотелось курить, я подошёл к одному мужчине и уточнил у него, где тут «место для курения». В ответ я получил только одно слово «Нет». Я понял, что с ним было бестолку разговаривать, поэтому я стал ждать, когда кто-нибудь пойдёт курить, а я примажусь к ним.

Я встал у входа, подумав, что тут я точно кого-нибудь замечу. Прошёл час, из зала совсем никто не выходил, я стал терять надежду, но вдруг за моей спиной закрылась дверь. Мужик лет пятидесяти зашёл к нам, посмотрел на всю толпу и встал в другом конце зале. Ему принесли какие-то списки и он начал свою речь: «Здравствуйте, дорогие абитуриенты, я рад…» Господи, такую речь я слышал уже раз сто в кино, и она ничем не отличается от этой. Стало совсем тоскливо, и я сел на пол и стал дальше ждать чего-нибудь интересного. Этот мужик наконец-то начал говорить от себя и я решил его послушать. «Абитуриенты, сейчас я буду называть группу, а затем фамилию, как услышите свою, вставайте в строй.»-выговорил из своего рта он. Наконец-то началось хоть какое-то движение, люди начали потихоньку рассасываться, ушло уже больше половины, но моей фамилии ещё не звучало. «Группа номер 287, абитуриенты: Сидоров, Ивашкин, Лантрив.». Я подскочил, услышав свою фамилию, подошёл к парням, которые уже встали в ряд, дослушал пока этот нудный дядька договорил и надеялся, что нам скажут, что мы тут не нужны. К нам подошёл парень в форме института, посчитал нас, сказал, что группа в полном составе и начал нами командовать, кричу на нас. На самом деле он мне сразу не понравился, по нему было видно, что он зол на всех людей этого мира. Скорее всего его обижали в детстве. Он был невысокого роста, но телосложение у него было достаточно спортивное. Сравнивая его с собой, я бы сказал, что он Аполлон, хотя лицо его было очень угрюмым. Его длинный нос так и засасывал последний кислород в зале, а после он начинал снова орать, чтобы выдохнуть. Мы вышли из кабинета «физической подготовки» и я остановился, чтобы завязать шнурки. Я только присел на колено, как этот дебил начал орать на меня. Я спросил у него, что с ним не так, может у него что-то случилось, но он начал только больше выпендриваться.