Собачий кайф

Есть ещё, конечно, старейшие в мире колонии грызунов. По крайней мере я так думаю, что они старейшие. Просто они очень сильно любят всем подряд напискивать свою историю. Самая горделивая раса среди нас всех. Они как про мышиный город узнали – вообще звезду словили, с ума чуть от счастья не сошли. Отдать им должное – они же и самая истребляемая нация. Войну ведут столько, сколько себя знают. Даже развязывают иногда масштабные нападения на человечество, пару эпидемий организовали.

И вот вы представьте, сколько они положили людей, а котов победить не могут!

Поэтому я вам говорю – не такие они белые и пушистые, какими кажутся! Ох не такие.

Ну а мы то зачем? Ну да, известно, что наши предки – волки. Дедами гордимся, все дела, но сейчас у нас страшная стратификация произошла, и собаки начали делиться на несколько видов. Те, что уже обрели дом и своих людей – зажиточные мрази, как правило, те, что обрели приют и какую-то подкормку и те, кто просто гуляет и всегда что-то ищет.

Последние две группировки – это кочевники собачьего мира.

Одни из них встали в бесконечную и безнадёжную очередь на хозяев, а вторые предпочли быть нормальными парнями, как я.

Но если коты созданы для терроризма, попугаи для слежки, грызуны для волнений и воинственных настроений, то зачем мы? И что нас в конечном итоге стало объединять? А то, что в самом конце нашего пути мы стали лишь вызывать улыбки у людей.

Но если задуматься на секунду, то не это ли смысл жизни многих из нас? Многие жизнь кладут на алтарь причинения всяческих удовольствий другим людям.

И я говорю даже не о человечках за кассой вкусных заведений и даже не о моём любимом продавце колбас, а, скорее, о людях, что дарят нам улыбку просто так.

Я однажды наблюдал за девушкой одной. День был странный, и я решил его посвятить ходьбе за ней, но так, чтобы она не видела. И вот в какой-то момент она села на лавочку и томно закурила. Долго и больно курила – смотрела на лужу. А еще по сторонам с опаской, словно находилась в незнакомом месте и не понимала, что же с ней будет через минуту.

Она выглядела очень нервной и раздраженной, топала ножкой в порванных колготках.

Обычно я предпочитаю так не делать, но в тот момент, без явной на то причины, очень захотелось. То ли девушка показалась мне достаточно грустной для диалога, то ли колготки до конца порвать хотелось, чтоб не позорилась. Я подошёл к ней, сел рядышком и начал нарыкивать мелодию, которую мама мне сопела в детстве.