Шутка для королевы

Пард положил ладони на её грудь, ощущая под пальцами твёрдые розовые жемчужинки.

Июния красиво тряхнула золотистыми волосами.

–Пард… – прошептала она, мягко покачиваясь.

Внезапно эльфийка зарябила и стала таять, растворяясь в каком-то тумане.

– Пард… – послышалось снова, будто издалека.

Она упала на него. Стрелок с удивлением обнаружил, что в его объятиях уже не Июния, а морская русалка. Одна из тех, что поддерживала полог над кроватью. Её кудри сделались чёрными, а кожа – оливковой, однако всё равно девушка оставалась очень красивой.

Губы русалки были алыми, а бёдра – упругими.

– Пард… Пард… Пард… – стонала она всё быстрей.

Неожиданно и эта девушка начала исчезать. Вскрикнув последний раз, русалочка растворилась. Однако кто-то по-прежнему продолжал звать стрелка. Голос постепенно менялся. Он становился всё более низким и хриплым. Через несколько мгновений к нему добавились звуки глухих ударов.

– Пард! Просыпайся! Приплыли, Пард! Причаливаем!

В дверь каюты стучал Рыжебрад.

Вырванный из сладкой пучины сна, стрелок, наконец, очнулся и свалился с кровати.

***

Ирис бежала по лесу, глотая слёзы. Сердце разрывала боль, какой девушка ещё никогда не испытывала в жизни. Правда, жизни той было всего девятнадцать лет. «Он изменил! Он любит другую! Это конец!» Мысли лихорадочно проносились в её голове, словно стая бешеных псов, гнавшихся друг за другом.

Рукав клетчатого платьица зацепился за ветку боярышника. Ирис рванулась так, что порвала платье и отломила сук.

Она не знала, куда бежит. Лишь бы куда-нибудь! Подальше из этого проклятого городка. На заросшей тропинке девушка споткнулась о корягу, однако не упала, каким-то чудом сохранив равновесие. Это вызвало в ней ещё большую ярость. «Лучше бы упала и расшиблась насмерть!» – внезапно подумала она.

И вдруг успокоилась. Истерика стихла. На смену ей пришла мрачная решимость. Ирис поняла, что сейчас сделает. Что должна сделать. Остановившись, девушка выдохнула, смахнула слезинку с маленького, немного вздёрнутого носа, поправила светлые волосы, постояла мгновение… Затем опять беспомощно разрыдалась и бросилась к реке.

«Утоплюсь! – думала она. – К чертям утоплюсь! Лишь бы заглушить эту боль».

Река лениво журчала в низких берегах. По её поверхности медленное течение несло листья. На ветру печально шелестели коричневые макушки рогоза и жёлтые метёлки тростника. Зачерпывая башмачками прибрежный песок, Ирис подошла к потоку, нерешительно потрогала воду.