В Бобровке все спокойно (Шпулечник-3)

– Молодец, Гога, сечешь, – отец поощрил его подзатыльником. – Ты умен как стафиллокок, но при этом кругозор у тебя как у трилобита. И шляпы. Хотя, шляпа у меня имеется, а с плащом… – от усиленной работы мысли лицо отца стало едва ли не квадратным, – …есть, короче, идейка одна. Как всегда – конгениальная, дети мои.

«Черный плащ» пришелся родителю весьма по душе. Украденный на складе после катастрофы на Чернобыльской АЭС плащ ОЗК он собственноручно выкрасил в черный цвет. Гудроном, украденным на стройке…

– Как? Внушает? – задрав руки, покрутился в прихожей перед большим зеркалом (украденном им в клубе деревни Кубиково на прошлом месте работы), висевшим на двери в кладовку.

– Зачем ты на себя этот убогий плащ нацепил? – вытаращилась на него мать.

– Для таинственности и загадочности.

– Это просто нормальному уму непостижимо! Как втемяшит блажь в башку, так хоть кувалдой по виску! Придурок из цирка-шапито! Все это напоминает дурной балаган! Клоун в драном плаще!

– Плащ, соглашусь, чуть поношен, зато дает нужный эффект, вгоняя преступников в ступор и сея ужас, страх и скрежет зубовный.

– Конец лживому буржуазному мифу о милых клоунах. А ты – псих, – в сердцах сплюнула мать.

– А так? – вынул из брючного кармана мятое черное воронье перо, засунул за ленту коричневой шляпы, висевшей на лосиных рогах в простенке, торжественно напялил ее на голову. – Так внушает? Ом А Хум, как говорят буддисты.

– Вылитый Квазимода, прости Господи! – схватилась рукой за сердце мать.

– Ничо, ничо, – пыхтел отец, крутясь перед зеркалом, будто собирающаяся на бал мачеха Золушки, – как говорил великий Ленин в ту пору, пока еще не был так известен ширнармассам: мы пойдем другим путем! Я даже по физическим параметрам идентичен супергерою.

– Не по Хуану сомбреро. Тебе, придурку, маски не хватает, – вздохнула мать.

– Здравая идея, – отец снял шляпу, ловко метнул ее на лосиный рог и звучно поскреб затылок. – Мне нужна маска для полного и окончательного инкогнито, как у приезжего ревизора из Петербурга.

– Вить, какая с тебя таинственность? Ты кроме как молотый перец в столовой воровать, ничего больше толком не умеешь.

– Это ты так думаешь, а между тем, я до двадцати лет не имел представления о своем существовании.