Соскучились, диабетики?

Хорошая рифма, да?

Петя промолчал. Петя был пионером, а пионеры фашистов не боялись и молчали на пытках в гестапо. И пускай ходящее вокруг привязанного к стоматологическому креслу мальчика существо фашистом не было, но Петя изо всех сил старался его не бояться. Луна лезла в квадраты разбитых окон, делая происходящее похожим на жуткий сон, но сильная боль настойчиво твердила, что это вовсе не сон. Щупальце, заменявшее существу левую руку, длинной метра в два, не меньше. Когда тварь не пользовалась этой конечностью, то перекидывала ее через плечи крест-накрест, как пулеметные ленты на матросах из любимых бабушкой фильмов про революцию.

– Что молчишь, как партизан на допросе?

Петя отвернулся. Напрасно: ухо пронзила вспышка боли. Щупальце стремительно хлестнуло мальчика, оторвав кусок мочки. Петя закричал.

– Вот что бывает с непослушными мальчиками, – существо поправило замызганный докторский халат. – Хватит орать, пионэр. Ты мешаешь мне думать.

Петя продолжал кричать.

– Не заткнешься, мой юный друг, оторву язык.

Петя замолчал. Теперь ему было страшно и никакие тени легендарных пионеров-героев больше не стояли за спиной. Быть героем больше не хотелось. Хотелось только одного – вырваться из этого кошмара.

– Умный мальчик. Молодец, – щупальце погладило Петю по коленке. Петя вздрогнул. – Возьми с полки пирожок. Хи-хи-хи, – мелко захихикало, тряся накладным красным клоунским носом.

Петя очень жалел, что поддался подначкам местных ребят и, желая произвести впечатление на Машу, пошел с ней в полнолуние в заброшенную сельскую больницу, закрытую несколько лет назад после оптимизации, играть в странную игру «Лифт воображения».

Правил Маша не сказала, обещала, что все расскажет на месте. Рассказала… Интересно, Маше удалось сбежать от этой похожей на человека твари?

Существо прекратило трястись от визгливого хихиканья и, приблизившись, остро заглянуло в глаза мальчика, будто подслушав его мысли.

Петя попытался зажмуриться, чтобы не видеть этих мертвых мутных глаза за покрытыми трещинами дымчатыми стеклами очков, но пальцы правой руки, почти нормальной, за исключением того, что на ней было два больших пальца, ухватили мальчика за ресницы и сильно рванули, вырывая их и поднимая веки.

– В глаза мне смотри, гаденыш! Рот открой!

Петя покорно открыл рот.

– Зубы давно лечил? – пальцы проникли в рот, ощупывая и пошатывая зубы.