Воробьиная ночь. Карловка-3

Но что тогда делать? Переночевать в заповеднике, а под утро нагрянуть в деревню. Милиционеры же не будут там ночью торчать? – Виталий взял МР 40, повертел в руках.

– Идея здравая, – следователь встал со стула. – Пошли наружу, что-то тут обстановка какая-то…

– Есть такое, – Виталий напялил каску. – Мы в детстве такие с Андрюхой и Витьком находили…

Андрей Иванович покосился на него.

– Кстати, – остановился, – одежду задери.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, что с ранами.

– Верно, – Виталий повернулся спиной и, сбросив на пол лохмотья куртки, задрал футболку.

– Шрамы от пулевых… – Андрей Иванович провел рукой по спине парня, – и как будто лет пять им…

– Нехило! Значит, заросло все? А где пули?

– Не знаю…

– А это что? – Виталий поднял с пола две бронзовые тарелочки, связанные между собой плетеным кожаным шнурком. Повертел, всматриваясь в едва различимые стертые непонятные буквы на тарелочке.

– Это тингша, они же караталы. Их в Тибете используют буддисты для медитации.

– Какое отношение к Карловке имеет Тибет?

– Не знаю. Пошли.

Выбрались из пирамиды. Виталий оглянулся и присвистнул:

– Ничего себе громадина! Почему же ее из деревни не видно?

– Не знаю, – Андрей Иванович задумчиво смотрел в вечереющее небо, – не знаю…

– Что вы там увидели? – Виталий тоже посмотрел на небо и замер. – Это же не наши созвездия?

– Нет…

– Южное полушарие? Тут где-то Южный крест?

– Даже не Южное.

– Ничего себе! Где же мы оказались?

– Не знаю. Пошли, надо костер разжечь, пока окончательно не стемнело.

– А это что? – Виталий показал на капот «девятки».

На капоте белой глиной было написано «Джеди».

– Не знаю, – Андрей Иванович оглянулся. – Сдается мне, что мы тут не одни.

– Думаете? – Виталий щелкнул предохранителем прихваченного из пирамиды МР 40.

– Я это не писал, ты был все время со мной.

– Что-то у меня желание костер разжигать пропало… – Виталий настороженно смотрел на темную стену леса.

– Твои предложения?

– Сесть в машину и уехать отсюда.

– Уже темно, по лесу ехать опасно.

– Не опаснее, чем оставаться. Вдруг, тут бродит еще один дезертир с «калашом»? А мы стали как два тополя на Плющихе: не спеша целься и стреляй, как в глупых домашних уток на пруду.