Шпулечник

После всего этого было не удивительно, что он боялся незнакомых людей и часто прятался под стол в прихожей, подслушивая разговоры матери с подругами. Благо, что скатерть, украденная отцом в столовой на прежней работе, свисала почти до пола, надежно скрывая Димку от чужих взглядов. Потом он вообще взял привычку внезапно выскакивать из-под стола или проползать под стульями, пугая разговаривающих.

Единственный его друг Коля Мартынец по кличке Чомба тоже был пареньком со странностями. Познакомились они тогда, когда Димка, одетый в кепку с накладными кудрями, гулял по саду.

После того, как Чомба притащил из дома сала, они подружились.

– Угу, – согласился я.

***

В Толмачовку выехали рано утром – едва рассвело. Мать тихо бурчала; отец молча кивал и курил; брат досыпал, едва слышно сопя и время от времени жалобно вскрикивая; я смотрел в окно на зарождающееся утро. Дорога заняла почти три часа.

Бабушка строго посмотрела на нас с Димкой, а потом, смягчившись лицом, обняла.

– Осиротели мы, – отец скорбно снял коричневую шляпу и прижал ее к груди.

 – Одни мы теперь в этом мире бушующем. Где тело? – сменил скорбный тон на деловой.

– Вить, гроб в зале.

– Тань, дети, – распоряжался отец, подталкивая нас к дому, – заходим и прощаемся, пока никто не набежал.

Мы вслед за матерью робко вошли в дом. Из дощатых сеней дверь вела в тесную кухню со старой газовой плитой и разбитым на геометрический орнамент частой деревянной решеткой окном, выходящим на ворота. Если идти из кухни прямо, то можно было попасть в «летнюю комнату»: две сходящиеся углом стены, с такими же витражными окнами по всей длине, две кровати с панцирными сетками и большой сундук.

Слева – выход на второе крыльцо. Справа, между кухней и «летней комнатой» – дверь в дом. Сразу за ней «прихожая» – комната с газовым котлом в небольшом закутке и маленьким подслеповатым окошком, выходящим в какой-то пристроенный к дому курятник. Пройдя по прихожей, через дверной проем слева можно было попасть в зал.

– Разуйтесь, дикари! – прошипела в кухне мать.

– Тань, не выдумывай, – бабушка устало махнула рукой, – все равно натопчут сейчас.

– Порядок должен быть, – отозвалась мать. – Чисто не там, где убирают, а там, где не сорят.

Мы разулись и босыми вошли в дом.

– Тань, что дети у вас без носков? – удивилась бабушка.

– Сонные собирались, забыли одеть, – ловко вывернулась мать.

На самом деле, носков из экономии родители нам не давали.