Наследники Мишки Квакина. Том IV

– Давай ее съедим, – Пашка был весь в отца и всегда думал, чем набить желудок – желательно краденным. Отец в этом был просто одержим: однажды даже подстроил пожар в больнице, где я лежал после аварии, чтобы утащить поднос котлет.

– Не знаю, – я задумался, прикидывая варианты.

– О чем это вы шепчетесь? – из-за занавесок дверного проема высунулась голова матери и подозрительно уставилась на нас.

– Мы ничего, – я уронил рыбу.

– Что-то замышляете, – мать вошла в комнату. – Чем это пахнет? – втянула носом воздух.

– Не знаю.

– Странно как-то. Что это на полу?

– Где? – попытался придуриться брат, но не тут то было.

– В Караганде! – звонкая оплеуха вернула Пашку к суровой реальности. – Подними это.

– Это не я! Это не я!!! – Пашка ловко нырнул под свою кровать и затаился там.

– Можно считать, что признание получено, – мать подняла изуродованный кусок, брезгливо понюхала, швырнула на стол, а сама уселась на Пашкину кровать и подпрыгнула, пытаясь продавившейся панцирной сеткой уязвить Пашку.

Я попытался незаметно отойти к выходу, но не тут-то было.

– Стоять! – нога матери перегородила проход меж кроватей. – Ты куда собрался?

– Я это…

– Ты тоже падла, – ласково обличила мать. – Ты же старший, ты примером для брата должен быть. А ты?

– А что я?

– Головка от буя! Не смей пререкаться с родной матерью! Думаешь, с чужой теткой лучше будет?!

– Я…

– Что ты разьякался, падла?! – бешеный взгляд матери зацепился за батарею.

– Это…

– Что это? – медленно повторила мать, вскочив с кровати и шагнув к батарее.

– Рыба, – прошептал я и кинулся бежать.

Убежал недалеко. За занавеской влетел в упругий живот отца и отброшенный им шлепнулся спиной об боковую стенку шифоньера.

– Ты куда собрался? – отец вошел в комнату. – Валь, сознались?

– Вон туда посмотри, – палец матери указал на батарею.

– Что это?

– Твоя праздничная рыба.

– Зачем? – искренне удивился отец и больно щелкнул меня по лбу.

– Мы в книжке прочитали… хотели попробовать.

– Говорила же, – удовлетворенно кивнула мать, – что зачитается, как Вася Кенюш. Книжки они никого еще до добра не доводили.

– Да, какое-то горе от ума получается, – отец плюхнулся на Пашкину кровать. – Мало мы их работой загружаем, что время на книжки остается.