Непроданное. 2-е издание

Я вошел в распахнутую дверь. Он сидел во главе длинного стола – грузный и оплывший плосколицый человек в темных очках. Остальные видимо были городской элитой: полицейский генерал, армейский полковник, осанистый священник и еще какие-то персонажи.

– Все вон, – негромко сказал я в наступившей тишине.

– Ты, кто такой и что себе, б…, позволяешь? – первым пришел в себя полицейский. – Да я тебя…

Заряд картечи, угодивший в грудину, заставил его заткнуться.

– Вон, – откинув капюшон, повторил я.

Мы остались в кабинете вдвоем. Он неспешно снял очки, блеснув черными вертикальными зрачками в желтых глазах, и трижды лениво хлопнул в ладони, аплодируя:

– Нашел меня все-таки. Молодец.

– А тебе нечего было высовываться. Сидел бы в своем болоте и не лез, куда не следует.

– Все такой же непримиримый? Может, выпьем за встречу? А?

– Не стоит.

– Жаль, хотелось продлить приятный миг, перед тем как расстанемся.

– Нам не о чем разговаривать.

– Почему же не о чем? Столько лет не виделись и не о чем? Я вот мэром стал, прошу заметить, всенародно избранным, а ты чем сейчас занимаешься?

– А я долги выбиваю.

Он клекочуще рассмеялся, тряся набухшим зобом:

– Выбиваешь долги? Получается, служишь Мамоне? Так чем тогда ты лучше меня?

– Чем лучше? Хотя бы тем, что не требую приносить мне в жертву девушек.

– Какая мелочь, – пренебрежительно отмахнулся широкой ладонью. – Люди убивают друг друга пачками, а тут одна девушка в год.

– Хватит болтать, – повернул ручку трости и со звоном из ее конца выскочил длинный острый клинок.

Положив трость на стол, стал развязывать веревку.

– Ты собираешься убивать меня этой зубочисткой? – он встал из кресла, оказавшись как минимум на две головы выше меня. – Все такой же? Кодекс чести, всегда говорить только правду и все дела?

– Угу.

– Самому не смешно? – одним движением разорвал костюм и сорочку на груди. – Пытаться убить меня этим шилом?

Расправил свернутые вокруг тела крылья. Крупные чешуйки, покрывавшие мощный торс, и впрямь выглядели несокрушимыми. Я бросил веревку на пол и, сняв плащ, повесил на спинку кресла. Он снял перчатки, обнажив лапы с мощными когтями.

– Человеческая кожа? – спросил я, кивнув на перчатки.

– Да.