Наследники Мишки Квакина. Том III

Когда стемнело сорванцы пыхтя поволокли мешок к дому Максиманихи, оставляя за собой след из неистового собачьего лая, тянущегося по улице.

– Придурки, – сказал я и полез на крышу.

Время шло, в пруду возле дома главного инженера громко квакали лягушки, собаки стали затихать, а потом и вовсе замолкли. Светили звезды, зудели комары, клонило в сон. Вдруг раздался какой-то звон, потом крики. Хором грянули собаки. Вскоре по всей деревне несся оглашенный лай. Стали зажигаться окна, кое-где хлопали двери: встревоженные люди выходили посмотреть, не пожар ли.

Открылась и наша дверь. Мать, зевая, спустилась с крыльца.

– Байкал, чего лаешь, спина трехрогая?! – накинулась на кобеля. – Заткнись, сукин сын! – подобрала кусок гравия и швырнула в Байкала.

Обиженно взвизгнув, пес спрятался в конуру.

– Где этих паразитов носит? – мать задумчиво посмотрела на небо. – Вроде дождя завтра не будет, – снова зевнула, перекрестила рот и ушла в дом.

В саду послышался топот и хруст. Во двор вломились две невысоких тени.

– Что случилось?

– Там у нее это! – отозвался Шурик. – А мы это! А оно это! – развел руками.

– Что случилось? – повторил я.

– Мы во двор, – отдышавшись, объяснил Пашка, – залезли, стали траву раскидывать, а тут собака!

– Укусила?

– Нет, не успела. Шурик ее дрыном!

– Убил собаку?!

– Нет, по спине, – виновато сказал Шурик, – не убил.

– Мы стали убегать, а там какие-то железки на заборе, зазвенели, мы побежали, а собаки лают. Дед Бутуй с ружьем выскочил! Еле убежали. Но хорошо: завтра курей выпустит, а тут!

– Мешок где? – спросил я.

– Какой мешок? – не понял Шурик.

– В котором вы траву несли.

– Там где-то бросили… Паш, ты чего? – Моргуненок посмотрел на Пашку, в ужасе прижавшего руку ко рту.

– Вы? Бросили? Мешок? – медленно спросил я, чувствуя, как леденеет в животе.

– Ну, да… А что?

– А то, что Егоровна все наши мешки подписала!

– Зачем?

– Чтобы никто не украл…

– Их кто-нибудь ворует?

– Наш батя…

– Завтра мешок найдут, – дошло до Шурика, – и поймут, что это вы?..

– И мамка нас убьет, – прошептал Пашка.

– Вы же про меня не скажете? – Шурик вскочил с пенька и начал метаться в темноте. – Не скажете?

– Я пыток боюсь, – заплакал Пашка. – Я скажу…

– Друг называется, – Моргуненок тоже заплакал.