Наследники Мишки Квакина. Том III

Максиманиха насочиняла, что мы ходим вокруг деревни с птичьими гнездами на палках, вызывая дождь, а ветврач всем рассказывал, что инопланетяне украли его скворечники.

Эксперимент

К нам в гости приехала бабушка Евдокия Архиповна, мать отца. Бабушка Дуня была травницей и лечила людей. На следующий день нарвала в саду разные травы и начала показывать нам, объясняя какая для чего нужна.

– А эта зачем? – Пашка прилежно конспектировал в синюю книжечку, шантажом добытую у Лариски – двоюродной сестры. – А эта? А отравить какой можно?

– Паша, а тебе зачем? – удивилась бабушка.

– Как зачем? Чтобы не отравиться, когда есть буду. А то вон Голубка наша подохла, и я могу.

– Голубка?

– Это корова наша, – объяснил я. – Померла она весной.

– Так ты не ешь незнакомую траву.

– А вдруг мне случайно попадет?

– Он раз чуть волчьи ягоды не съел, – снова объяснил я. – Теперь боится.

– Я думал – это черника, – надулся Пашка.

Он однажды чуть не польстился на крупные черные, с сизым налетом, ягоды, росшие в защитной лесопосадке.

– Индюк тоже думал, да во щи попал, – сказала подкравшаяся по своему обыкновению мать. – Зря вы им, Евдокия Архиповна, все это рассказываете. Не в коня корм.

– Почему зря, Валь? Учение всегда детям на пользу. Я вот как упустила Витьку, так и вырос дураком. Даром что два высших образования, а все вставит два пальца в рот да свистит.

– Да, с Витькой вы мне сильно подкузьмили, – мать поджала губы.

– Чем же, невестушка? – хитро прищурилась бабушка.

– Такой с виду весь положительный: не пил, в драки не лез, у агронома помощник, а оно воно как оказалось.

– Как?

– Лодырь он комлевой!

– Есть такое, – вздохнула бабушка, – уж сколько его батя порол, а все без толку. Соломину забесплатно не подымет.

– И эти спиногрызы все в него: только жрать им подавай, а картошку полоть палкой не загонишь!

– Валь, нельзя так с детьми. Чай не объедят вас, а под старость и хлебца подкинут.

– От них и стакан воды не дождешься, не то, что хлебца.

– Пошли, Егоровна, поговорим, – бабушка увела мать в дом.

– Я тут подумал, – Пашка поправил на переносице очки, – надо перимент провести…

– Чего?.. – вытаращился я.

– Перимент, как по телевизору показывали…

– Эксперимент? – дошло до меня.

– Ну, да.

– Какой? – с Пашкой надо было держать ухо востро.

Он был слегка не в себе – человек кургузенький и запуганный, но при этом весьма себе на уме и хитёр, как сорок тысяч енотов.