Наследники Мишки Квакина. Том III

 – Но если обещаешь не воровать…

– Обещаю! Сроду больше ничего чужого не возьму!

– Будет тебе средство, – принесла из зала трехлитровую банку с водой. – Вот, самим Чумаком заряжено. Я тебе отолью в бутылку, а ты мажь бородавку три раза в день.

– А поможет? – усомнился я, с детства скептически относясь ко всем этим целителям.

– Поможет, – уверенно ответила мать. – Я вот забеременеть Пашкой не могла, а потом съездила к самому Порфирию Иванову и вскоре получилось. Как раз повезло, он года через два после этого умер.

– Лучше бы не получилось, – буркнул Пашка, как обычно прятавшийся под столом в прихожей. Из-за свисавшей почти до пола скатерти его было не видно, и он часто подслушивал там разговоры матери с ее подругами. Была у него такая привычка. Спрячется под столом и норовит якобы невзначай под стулом, на котором человек сидит, прошмыгнуть. А то вдруг метнется, нырнет мимо ног, выскочит на веранду и поминай, как звали. Люди, видевшие это первый раз, очень пугались.

– Тебя забыли спросить! – повысила голос мать и постучала по столешнице.

– Ты лягушек точно не обижал? – пристально посмотрела она в глаза Андрею.

– Нет, что вы, тетя Валя. Никаких лягушек не трогал!

– Смотрите, – предостерегла мать нас с Пашкой. – Будете на озеро тайком ходить, и у вас бородавки будут!

– А кто такой этот Иванов? – осмелился спросить я.

– Ты что дикарь? Таких людей не знаешь? Митрофанушка ты, только лягушкам глаза колоть, да, как подрастешь, по кабакам шлындрать! – доступно объяснила мать.

Тут притопал с работы отец.

– Кто экстрасенс? – спросил он.

– Порфирий Иванов, – ответила мать.

– Диалектический материализм его отвергает, – важно ответил папаша. – А чего вы его вспомнили? По какому, так сказать, контексту?

– У Андрюши бородавка, а я ему воды заряженной налила.

– Бородавка это мелочи, – отец закатал левый рукав и ткнул узловатым пальцем в большое пятно светлой кожи на мощном левом бицепсе.

– Это да, – уважительно рассматривали дефект кожи мы с Андрюхой и Пашкой.

– Больно было? – уточнил Пашка, жалостливо скособочившись.

– Конечно, больно, но я не хныкал, как некоторые! – бахвалился отец. – Берите пример с батьки, солитеры бледные!

Прошла неделя, и друг прибежал к нам домой без бородавки.