Лаптепанк

Покачав бороной перед лицом, прислонил ее к стене туалета.

– Я Пашка, – протянул руку. – Мы вон там живем, – показал в сторону дороги, – следующий дом за Кобаном.

– Кабаном? – уточнил Федя.

– Сосед ваш, Колька Кобан.

– Кабан?

– Нет, Кобан, через О. Фамилия такая.

– А я Федя, – представился брат, пожимая ладонь Пашки.

– Я – Володя, – в свою очередь пожал я руку странному пареньку.

– Вы же теперь тут живете?

– Ну мы, – согласился Федя.

– Вот, – он достал из висящей на широком ремне через плечо полотняной сумки хлеб и сало, – принес.

– Нам? – удивился я.

– Нет, дяде Васе.

– Кто такой дядя Вася? – спросил Федя.

– Тот, кто до вас здесь жил. Он повесился.

– Зачем ему хлеб и сало, если он повесился? – Федя помотал головой.

– Треба неупокоенному покойнику еды принести, вроде как поминки по нему справить. Вы на стол положите, скажите, что от меня, и на ночь оставьте. Он разберется.

– До того как повесился, дядя Вася кем был? – решил на всякий случай выяснить я.

– Он раньше в городе был начальником. А потом тут дом построил, хотя ему советовали не строить тут.

– Почему?

– Потому, что на пожарище плохо строить. Тут лет десять назад дом директора сгорел. Ну и в целом место нечистое.

– Почему? – спросил Федя.

– Тут раньше жили, Романины. Батя, Виктор Владимирович, директором был, а Вася и Димка – дети. Батя умом тронулся и тетю Таню зарезал с Димкой, а Вася Виктора Владимировича застрелил. У них ружье было.

– Посадили его? – спросил я.

– Нет, он застрелился сам потом, – местный закусил губу.

– Зачем? – попятился Федя.

– Он тоже с ума сошел, когда увидел, что батя тронулся. А потом другая семья, другого директора. Они все и сгорели.

– А дядя Вася тут при чем?

– Вроде как он дальний родственник им был и все унаследовал. Сгорел только дом, а все постройки остались нетронутыми. Не знаю точно, короче, но дом он точно такой же построил, как у Романиных был, и жил в нем три года. А потом, ну… – махнул рукой, – вы знаете.

– Не забудем, – обнадежил странного паренька Федя. – Не переживай.

– Я просто удавленников боюсь, – Пашка шмыгнул носом. – Меня ими еще в детстве бабушка Дуня пугала. Мертвецами этими заложными…

– В смысле? – не понял я.

– Мертвяки такие заложные. Ну, в лесу там заблудившиеся или родителями проклятые или те, кого черти украли или кто некрещеным помер.