Лаптепанк

– Не анчутка он, – упорствовал второй спорщик, помоложе, по виду похожий на слегка уменьшенную исхудавшую копию Антипа. – Сам посмотри, у него пятки есть. И пальцы тоже.

– Обманка это, облик прилестный. Можа он без пят, а нам мнится с пятками?

Второй снова присел и ощупал мои ноги.

– Да есть у него пятки, не млится он, сам пощупай.

– Делать мне больше нечего! – сплюнул Антип. – Окаянного щупать!

– Банные анчутки – они мохнатые и лысые, а этот не такой.

– Хорош галдеть, – прервал русый чубатый высокий мужчина, – не бабы на ярмарке.

Чубатый у них явно за старшего: взгляд не такой дикий, но при этом пронизывающий, бороды нет, одет в пиджак, брюки и блестящие сапоги. Лицо худое, обветренное, загорелое до такой степени, будто не кожа, а коричневый ствол сосны. Странно они одеты – будто из кино про Гражданскую войну. Неужели Димон решил устроить розыгрыш? Пригласил актеров из самодеятельности и устроил «провал в прошлое», как в недавнем модном фильме.

Будто штык воткнули в печень – чубатый без замаха резко вбил в меня левый кулак.

– Ты кто такой? – не отрываясь, смотрел в меня. – За белых аль за красных, соколик голый?

– Да черт он, Григорий Иванович, – не унимался Антип. – Если не анчутка, то значится, шуликун.

– Надо бы его сжечь, – подал голос четвертый: с длинными засаленными волосами, перехваченными грязной зеленой лентой, в очочках, в черной косоворотке и кожаной куртке, с деревянной кобурой на ремне.

– Вместе с баней, – дополнил рябой. – Они, нечистики энти, страсть как чистого огня не любят.

– У нас-то, – посмотрел на него Антип, – когда анчутку то, слышь, Лукьян, поймали, то сначала в котле со святой водой сварили, а потом уж и сожгли на осиновых дровах, а пепел в отхожее место выбросили.

Я поежился: то ли от свежего майского ветерка, то ли от услужливо нарисованной воображением перспективы. Сказать бы им, что квест затянулся, и я хочу выйти из игры и вернуться обратно к пьющим приятелям, но… Но на глаза попался странный предмет, которому не во всяком квесте место. Метрах в 10—15 на яблоне висел самый настоящий раздувшийся покойник, с выклеванными глазами и истерзанным птицами лицом.