Кукушкины слезки

Пиво было вкусным, а с учетом того, что Александр Степанович сейчас вполне мог пить его последний раз в жизни, становилось еще вкуснее. Александр Степанович пил и смотрел на гостей. Кадык Ацтека непроизвольно метнулся вниз-вверх. Александр Степанович поставил опустошенный стакан на стол, тыльной стороной ладони вытер усы, взял рака, разломал и с удовольствием начал есть сочное ароматное мясо.

– Ури, он так и будет есть? – не выдержал Ацтек.

– Мог бы и угостить, – Александр Степанович отбросил на стол высосанную клешню, – но только после бани.

Просто на сытый желудок париться плохо, – развел руками, – звиняйте.

– С чего вы взяли, что мы пришли париться? – спросил Ури.

– Обычай такой, – Александр Степанович серьезно смотрел на противника, – сначала в баньке гостя попарить, накормить и напоить, а потом уже о делах разговаривать.

– Ури, он дело говорит.

– Ацтек, помолчи.

– А чего бы и не попариться?

– Я не парюсь, – отрезал Ури, не сводя с Александра Степановича черных маслянистых глаз, – только в сауне.

Финской…

– Напрасно, многое упускает. Русская банька «по белому» – это просто сказка. Впрочем, хозяин – барин, – Александр Степанович снова наполнил стакан пивом. – Было бы предложено.

– Я бы попарился, – засуетился Ацтек, – когда еще выпадет случай?

– Ты собираешься с ним в баню париться идти? – удивился третий, молчавший до сих пор.

– Почему нет, Иван? Что он мне там сделает?

Иван с сомнением оглядел сухую фигуру Александра Степановича, потом посмотрел на мощного сообщника.

Сравнение явно было не в пользу хозяина.

– Я с вами пойду, – внезапно решился Иван.

– Не вопрос, – Александр Степанович подтянул портсигар, открыл, вынул самодельную цигарку, набитую самосадом и квадратную бензиновую зажигалку. – Сейчас покурю и пойдем. Самый парок. Вы раздевайтесь пока, хлопцы.

Ури демонстративно достал и положил на стол пистолет-пулемет Mini Uzi, а сообщники, выйдя из-за стола, начали раздеваться.

– Одежду туда кладите, – Александр Степанович показал на два старых кресла, выброшенных из правления и обретших новую жизнь, стоящих в торце предбанника.

 – У нас никто не возьмет, – усмехнулся, пыхнул ароматным дымком. – Чужие здесь не ходят, – затушил окурок в жестяной банке, когда-то бывшей масляной братской могилой для балтийских шпрот. – А вы, Ури, пока сходите в дом, – встал с табурета, посмотрел на Ури.

– Зачем?

– Стаканы взять в серванте, да в холодильнике еще одна банка пива стоит, – открыл дверь в баню.