Ретранслятор

Сила эта досталась далеко не всем, а с ней удивительные ресурсы организма и регенерация в целом. Конечно, ногу или руку отрастить не получится, но, скажем, ударными темпами набрать мышечную массу после долгой болезни, это завсегда пожалуйста. Процента три от оставшихся в живых после мясорубки, но и их хватает с лихвой. Многие, понимая свою уникальность, сбиваются в команды. Другие же, наоборот, действуют сольно, не желая примыкать ни к одной из существующих ныне группировок. В общей своей массе бойцы делятся на четыре вида.

Фризы вызывают резкое понижение температуры окружающей среды в заданном участке пространства. Пиры проделывают все то же, однако температуру повышают. Вольты, насмешка над грудой нерабочих гаджетов, проецируют электрический заряд.

– А сканеры?

– Что-то вроде ищейки и детектора лжи одновременно. Могут смотреть пространство на предмет нахождения себе подобных, могут читать мысли, но сами слабы и требуют защиты. Я их называю шахматными королями.

– Я слышал про проглотов. – Вспомнил я недавний разговор.

 – Они кто такие?

– Проглоты, – Захара перекосило от отвращения. – паразиты, пиявки, отребье. Если ты нарвался на такого, а как правило ходят они группами и нападают исподтишка, пиши пропало. Беги сломя голову. Если настигнут, высосут весь резерв и, что удивительно, смогут им некоторое время пользоваться. Пси-боец же, лишившись резерва целиком, как правило, умирает.

– Одно другого не легче. – Я осторожно опустился на траву и вновь провел рукой по бритой голове.

– Что такое резерв, тебя интересует? – Захар присел рядом и, выпустив струйку дыма, отправил сигарету в свой последний полет.

 – Предел, на котором могут работать нам подобные. Наташка, вольт по-нашему, генерить удар способна минуты две. Как правило, этого более чем достаточно, чтобы отпугнуть нахала. Но если вздумает работать дольше, быстро почувствует последствия на своей шкуре.

– А я? Что со мной?

– Ты уж, Андрюха, не обижайся, но среди нас ты вроде белой вороны, – добродушно поделился Захар.

 – Не вписываешься ни в один из вновь сложившихся стереотипов.

– Не понял, – честно признался я.

– Генка, сканер наш, видит все особенным взглядом, – тем же доверительным тоном продолжил седой. – Смотреть он может далеко, и образы, что срисовывает, на обычные картинки не похожи. Скажем, засечет фриза. Тот вроде синего облака. Пир больше красный. Брат-сканер вроде размытого белого пятна. Ты же вроде радуги.

– И что это может означать? – нахмурился я.