Каникулы в Простоквашино. Шпулечник-2

– Как ковбой будешь, – польстил брат. Он вообще очень любил ковбоев и отец под настроение даже называл его Джон Снулый или Бен Горбатый.

– Хорошо, давай. Но как? Где мы возьмем солому?

– Вроде я слышал, папка говорил, что на чердаке в сарае соломы полно.

– Нам же запретили на чердак лазить.

– Так то в доме, а то в сарае. Другое же совсем дело и не так высоко.

– Ладно, пошли, поглядим.

Взяли лестницу, стоявшую под чердачным окном, перетащили к сараю. Чердак оказался забит соломой.

– Видишь, – гордо сказал Федя, – полно соломы.

– Интересно, зачем им было столько соломы?

– Корову кормить? Когда сено кончится.

– Может быть, – я зацепил охапку соломы.

В саду вдоль подвала под раскидистой яблоней стоял большой дощатый стол. Отнесли солому туда, вернули лестницу на место.

– Я видел в кладовке на веранде обои и клей, – сказал Федя, – можно из бумаги сделать, а потом соломой обклеить. И плести не придется.

– Хорошая идея, – я разложил солому по столу, выбирая соломины получше.

Что-то качнулось, пойманное боковым зрением. Поднял взгляд. Что-то цеплялось, царапало, будто заноза.

– Смотри, что это там?

– Где?

– Вон там, качается что-то темное, – подошел к ограде из горизонтальных березовых жердей, отделявшей двор от остального сада.

Пролез меж жердей, подошел. Федя юркнул следом. Болтался подвешенный к ветке футбольный мяч.

– Зачем тут мяч? – удивился брат.

– Не знаю…

– Я знаю, – из-за густых кустов, окружающих сзади наш туалет, вышел паренек, примерно Федькиного возраста.

– Кто такой Вася? – спросил брат.

– Они до вас тут раньше жили, Романины. Батя, Виктор Владимирович, директором был, как ваш, а Вася и Димка – дети. Я с ними дружил…

– А куда они уехали? – Федя был любопытен не в меру.

– Никуда они не уехали… – паренек отвернулся, глядя в сторону дороги, отделявшей сад от деревни.

– В смысле? – не понял я. – А где они?

– Умерли…

– Умерли?.. – переспросил Федя.

– Батя умом тронулся и тетю Таню зарезал с Димкой, а Вася Виктора Владимировича застрелил. У них ружье было.

– Посадили его? – спросил я.

Теперь было понятно, почему остались вещи.

– Нет, он застрелился сам потом, – местный закусил губу.

– Зачем? – попятился Федя.

– Он тоже с ума сошел, когда увидел, что батя свихнулся.

– Мы не знали, – сказал я, – нам родители не сказали.

– Понятно. Я Чомба, – протянул руку.