Я – Газарыч

Зайдя в купе, я сильно удивился на столе лежали бутерброды с колбасой и сыром, котлеты, нарезанные овощи, бутылка с минеральной водой.

– Татьяна, обратился я к своей попутчице, – Вы бы не могли чуток подвинуться нам с другом за встречу надо капельку выпить и закусить. Мы с ним не виделись уже полгода.

– Так зачем двигаться, я для Вас и подготовила «поляну». Пейте, и она достала из-под стола бутылку коньяка, закусывайте, котлеты я сама делала, а я пойду, погуляю. Не буду Вам мешать. Встала и пошла к выходу.

– Ой! Забыла про лимон. Полезла в свой рюкзак, который с полки оказался рядом с ней, и достала лимон ярко канареечного цвета.

– Сами порежете, – улыбаясь, сказала Татьяна и окончательно вышла.

Я посмотрел, на Василия он был в шоке и ступоре, застыл в недоумении, как памятник. Я тоже был в шоке, но видимо предыдущие события в купе меня уже приучили к неожиданностям.

– Это твоя женщина? – спросил с удивлением Вася, зная, что я уже давно в разводе.

– Нет. Я сам удивлен.

– Не бреши, хочешь меня разыграть?

– Вася, клянусь, я сам в недоумении. Она проспала до самого Воронежа. Я ее предупредил, что ко мне товарищ придет в купе.

– Давай выпьем, – перешел к конкретным действиям я. Я ей потом все компенсирую. У меня еды хватит на всех.

И взял бутылку коньяка. Это был трехзвездочный коньяк «Московский». Отвинтил крышку и налил в стоящие на столе пластиковые стаканы.

– За встречу, дружище – сказал я короткий тост, и мы выпили не закусывая.

Я пошел провожать Васю. В проходе вагона стояла Татьяна, вежливо давая нам с Васей договорить и допить.

–До свидания – повернувшись в сторону, Татьяны сказал Вася. – Счастливой дороги. Володю не обижайте!

– Пока – как старому приятелю ответила Татьяна.

Стоя на платформе, Василий, улыбнувшись, прошептал мне на ухо: «Не переусердствуй, ты нам живой нужен». И мы, снова обнявшись, простились.

Я поднялся в вагон и пошел в свое купе. Татьяна наводила порядок на столе, убрала использованные стаканы, и смятые нами салфетки.

– Вы ничего не ели – даже котлеты не попробовали, я весь вечер их жарила, обиженным и серьезным тоном, сказала Татьяна.