Четыре башни

Окончательно переварив в голове порцию гнева, я ответил:

– Да это и мыслями назвать сложно… так, отголоски сознания. Засыпая, я вижу не сны, а лишь набор воспоминаний. Знаешь, будто смотришь в отражение на воде, которое искажено волнами. Общие очертания понятны, но содержания не уловить. Меня… меня это невероятно злит.

– Сейчас злость – твой главный союзник. В ближайшее время про жалость к себе нужно забыть. Воспринимай это как обязательный атрибут лечения. Как только всё закончится – ясность ума вернется окончательно, – отец закончил свою мысль и запил последний кусок телятины глотком ароматного кьянти.

– Наверное, ты прав, – несколько отрешенно кивнул я.

Оставшаяся часть трапезы прошла в полной тишине. Возможно, оно и к лучшему. Парадоксально, но сейчас мне хотелось больше всего побыть наедине со своими мыслями. Забавно, что двух лет наедине с самим собой мне оказалось недостаточно.

После завтрака отец повел меня на наш тренировочный полигон. По крайней мере, я так привык его называть.

Это была комната в подвальном помещении поместья. Дедушка Диего давным-давно оборудовал там винный погреб, но сейчас отец нашел ей применение получше.

Погреб был примерно пять на пять метров. Он был заставлен бытовой утварью, старой мебелью и винными бочонками. Для того чтобы освободить в нем место для тренировок, отец растащил запылившееся барахло по углам и оснастил помещение скамейкой со штангой, перекладиной и навесной грушей.

– Как обычно? Силовые и кардиотренировки, а потом занятие в тире?

– Нет, сегодняшнее занятие можешь расценивать как выпускной экзамен.

Для этого придется прибегнуть к нагрузкам максимально приближенным к условиям реального боя. Нам пора понять, готово ли твое тело, – объяснил отец.

– Хочешь, чтобы я заборол свинью?

В этот момент неведомая сила заставила старика остановиться, будто он увидел перед собой неразорвавшийся фугасный снаряд. Он молниеносно развернулся в мою сторону и нанес скользящий удар с левой в область печени. Да, с возрастом силы не оставили старика.

Внутренний голос сказал, что если я не упаду сию же секунду на колени и не буду жадно проглатывать остатки подвального воздуха, то потеряю сознание раньше, чем успею взвизгнуть. Я решил к нему прислушаться.

– На протяжении двух лет я боролся за твою жизнь! Не смей относиться к этому несерьезно! – гневно прорычал отец, а его всегда холодные и невозмутимые карие глаза вмиг налились кровью.

Наконец-то вернулся старик Гарсия.