Четыре башни

Гость должен был прибыть в полдень. Если бы не хвалебные отзывы о таланте Хавьера Армандо, ведущего невролога страны, Серхио не спустил бы такой наглости. Гневные раздумья прервал звонок в дверь.

«Наконец-то!» – подумал Серхио Эрнандес Гарсия, поднялся с кресла, по офицерской привычке автоматически проверил прическу и костюм в зеркале и направился встречать опоздавшего гостя. Перед ним предстал мужчина средних лет, высокого роста, одетый в скромный, но элегантный деловой костюм.

– Прошу прощения за опоздание, сеньор Гарсия.

Путь до вашего дома очень витиеватый, а водитель я довольно посредственный.

– Воспоминание о непунктуальности пропадет из моей памяти, если вы будете хотя бы наполовину так же хороши, как о вас говорят. Прошу, проходите. Комната моего сына на втором этаже.

Дорога до комнаты Лаутаро показалась Хавьеру длиннее, чем дорога от Буэнос-Айреса до поместья. Хозяин дома на сто процентов соответствовал описанию, которое Хавьер слышал от коллег: прямолинейный, властный, строгий.

Впрочем, разве военные бывают другими?

Серхио дошел до последней комнаты восточного крыла и обратился к доктору:

– Я не мог не заметить вашу травму, доктор Армандо, – взгляд Серхио указывал на забинтованный палец левой руки врача.

– Не стоит беспокойства, сеньор Гарсия. Случайно защемил палец, когда закрывал дверь своего кабинета. Такое часто со мной происходит, хоть в церковь иди, – попытался пошутить и разрядить обстановку доктор.

– Единственное, что меня беспокоит, не помешает ли вам травма руки в работе, – холодно отрезал Серхио, отчего по спине врача пробежали мурашки.

– Ни в коем случае, сеньор Гарсия. Тем более я правша.

Услышав устраивающий его ответ, Серхио открыл дверь комнаты и сухо произнес:

– Входите.

Комната Лаутаро не напоминала покои больного. Она была аккуратно убрана, в отличие от других помещений поместья. На стенах висели многочисленные грамоты, медали и воинские награды.

Помимо аккуратно сложенных на столе медицинских документов, ничто не выдавало истинного состояния Лаутаро Эрнандеса Гарсии. В воздухе стоял легко узнаваемый сливово-ежевичный аромат мужского одеколона «Мальбек», которым пользовались глава семейства и его сын.

Впрочем, хозяин комнаты тоже не был похож на больного. Молодой мужчина, одетый в белоснежную рубашку и брюки, сидел в кожаном кресле прямо по центру просторного помещения.