Мимикрия пустоте

Думается, любой внимательный читатель без лишней с моей стороны помощи, легко и играючи сделает из вышесказанного вывод, что шанс насладиться пьянящей атмосферой крупнейшего события выпадал городу N неизменно на последние недели лета, вынуждая детишек умоляющими мордашками упрашивать родителей потратить изволившие заваляться без дела рубли. Купцы впадали в изнуряющие мигрени, страшно коверкающие их лица в наиграно доброжелательные гримасы, способные продать абсолютно любой товар. А взрослые: родители, дедушки и бабушки, вмиг оказавшиеся против своей воли между внуками и детьми, торговцами и собственными возможностями – занимали боевую позу и стоически держали натиск в неравной борьбе, стараясь не оставить в чужих руках последнюю честно заработанную копейку.

Совру ли! если в этих строках наш славный город в своем ярмарочном угаре будет сравним с любвеобильным Парижем или светлейшей Венецией, где в воздухе царит интимное предвкушение нового, а мирские заботы становятся ржавым ведром с водой, поставленным рядом с океанскими пучинами.

Мужчины превращаются в трубадуров, посвящая свою волнующую сердца поэзию прекрасной даме – бутылке с иноземным гостем; женщины делаются des grandes duchesses, нежные les еpaules которых готовы примерить лучшие меха, а утонченные les cous покрыться блестящими украшениями; дети облачаются доспехи храбрых первооткрывателей неизведанного мира развлечений.

Но не стоит обманываться, дорогой читатель, и думать о столичной зажиточности заброшенного в недра отечества окружного города.

Достаточно будет сказать, что наш, вечно переносящий тяжелые испытания, словно осел пожитки бедного путешественника, народ не далее, как пять лет назад серьезно страдал от сурового голода.

Помощь пришла от местного губернатора в виде поддерживающего письма председателю земского самоуправления. В нем чрезмерно сопереживающий губернатор выразил крайнюю обеспокоенность происходящей ситуацией, с горечью сообщил о невозможности помочь, а взамен продовольствия сопроводил конец письма известной – по его словам – истиной, которая гласила, что в жизни любая трагедия всегда падает лишь блеклой тенью комедии.

Стоило только председателю зачитать на собрании спасительные строки, как город тут же изволил перестать умирать от недоедания, и всего за несколько зим, подобно Атланту, крепко встал на ноги; а ровно через год добродушно расположил между ними ярмарку. Забылось слово предел! и выбилось по камню ликованье.