Мимикрия пустоте

Глупый народ… глупый!

Заметив направление взгляда дотошного покупателя, хитрый офеня, хоть и без искреннего энтузиазма, но уверенно имея в целях заработать, снова заговорил.

– Да уж… подумать только, еще недавно оспы боялись, а теперь чумы! Можно подумать, что людям уж заняться больше нечем, как придумывать болезни всякие! Вот вы видели чуму или, может, оспой болели? Да нет, по вам уж видно, что не болели, вот и я тоже. А коли доказательств нет, так от чего паника? И главное, уж если бы настоящая угроза имелась, то шум и по сей день стоял бы такой, что по всем городам и деревням люди в панике бегали бы.

Есть у человеческой твари удивительная черта, когда ни с того, ни с сего, она – хотя ситуация того совершенно не требует, а зачастую, напротив, даже окорачивает – считает необходимым высказать свое мнение. Непрошенное, до пошлости узколобое суждение, которым бравируют абсолютно невоспитанные, никчемные персоны, убежденные в своей исключительной правоте.

О, милый читатель, думаю, не сложно догадаться, что наш увертливый уж оказался описываемым выше ничтожеством. Инфантильно полагая, что, выслушав чужую позицию, потенциальный покупатель загорится большим желанием приобрести товар, торговец выпалил свою речь, а затем, немного отдышавшись, добавил:

– Могу продать по сниженной цене, уж больно вы мне понравились.

– Нет, спасибо, – Эдвардс манерно поднял ладонь в знак отказа, тактично умолчав об отсутствии взаимной симпатии и оставив данную мысль лишь в своей голове. – Я в исключительно исследовательских целях интересуюсь. А насчет здоровья вы глупости не говорите. Отрицание доказанных явлений не исключает их существования, но делает вас – здесь мы все должны отдать должное отпущенному Эдвардсом каламбуру, – клоуном. Подобная практика уже не раз доказывалась фанатиками и, к счастью, исход всегда за последователями Галилео.

С каждым словом Жоржа его голос извергал все больше обиженной злости, а руки, казалось, самостоятельно пустились в пляс и, желая высвободить всю накопившуюся страсть, спешно перешли в джигу. Незаинтересованность в споре – после тяжелой поездки на почтовых в могильной тишине и губительного сна в номере гостиницы – стихийно сменилась желанием выговориться.