Дайна

– Был такой народ «голяды», – Маша не могла налюбоваться на Дайну. – Их потом русские всех… – она почему-то не решилась сказать слово «убили».

– Убили? Да ну, брось ты! – сказал за нее папа. – Эта «голытьба» твоя потом сама на русский язык перешла и русской стала. – Он еще в детстве слышал что-то о древней голяди, прежде населявшей их родные места. – А «Дайна»… У нас же рядом магазин, на нем вывеска «Дайна».

Маша едва не проговорилась: «Мне дядя ее так назвал», но вовремя осеклась и промолчала. Потом она отправилась с куклой в ванную, где долго отстирывала ее одежды от многолетней грязи, мурлыча под нос какую-то немудреную детскую песенку.

Увы, но вместе с грязью слезла и краска.

– Это всё русские! – прошипела Маша. В ее юном сознании теперь всё худое, скверное, испорченное, плохое начинало отождествляться с русским именем. – Они голядю испаськали! – Маша бережно провела пальчиком по облинявшему платьицу Дайны, выключила воду, аккуратно обтерла куклу полотенцем. На нем остался след краски.

Мама увидит – будет ругаться.

– Маша, ты скоро? Пора уже ужинать! – раздался голос мамы.

Подал голос братик Ваня: сперва тонко запищал, захныкал, потом уже громко закапризничал – видно, проголодался или опять промочил пеленки. Маша водрузила на вешалку полотенце, вышла из ванной, прижимая к себе куклу, теребя ее мокрые волосы.

– Мама, батареи горясие? – спросила она.

– Отопление вчера отключили, лето скоро. А что? Неужели холодно? – мама пристально смотрела на дочку.

– Дайна мокрая, простудится, – Маша показала ей куклу.

– Положи на подоконник и иди ужинать. Она скоро высохнет.

…Сева познакомился с Альбертом Ивановичем в клубе коллекционеров. Сам мальчик собирал всё понемногу: от игрушечных автомобилей до почтовых марок, от старинных монет, найденных у старой пристани, до значков советского времени. Альберт Иванович увлекался марками, особенно довоенными знаками почтовой оплаты. Были у него выцветшие прямоугольники города-государства Данциг, были марки королевской Югославии со следами канцелярского клея, даже орлы гитлеровской Германии, сжимавшие в когтях запрещенный знак.

Но больше всех прочих пожилой филателист ценил марки довоенных прибалтийских государств. У Севы таковые в кляссерах имелись – еще дедовское наследство. А тому довоенные марки достались от прадеда. Сева предпочитал современные марки экзотических Гайаны, Того, Эмиратов, всевозможных тропических островов – от Гаити до Кирибати.