Дайна

Есть, правда, в области потомки голяди, но они не знают о том. Вот сайт их и «просвещает».

Осадченко задумался. Вот примерно так же когда-то начиналось на его родине, Украине: «Мы не москали, москали – геть!» И к чему пришли хлопцы? Вот и у нас в регионе такой же кулеш заваривается. Он тяжело задышал, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, встал, заходил по служебному кабинету. Наконец, успокоившись, сел обратно в кресло, еще раз перечитал отчет. «Пусть старший лейтенант Осетров этим займется, его профиль».

 – И вызвал означенного сотрудника.

…Громкие всхлипывания Маши разбудили маму. «Что такое? Обычно это Ваня посреди ночи хныкать начинает. Ну так ему всего-то годик. А она с чего бы?» Встревоженная Тамара Васильевна вскочила, запахнула халат, сунула ноги в шлепанцы и поспешила в детскую комнатку. Маша сидела на краешке кровати, уткнувшись личиком в куклу, и скулила, как обиженная людьми собачка.

– Ты что плачешь? Кто тебя? – мама протянула руку к девочке.

Коснулась ее плеча, та испуганно дернулась. – Воспитатели? Ребята? Я разберусь…

– Они их всех убили-и-и… – затянула Маша, качая куклу. – Одна Дайна осталась на свете. Они их всех… у-у-у…

– Кто они? – не понимала мама. – Фашисты? Опять перед сном сериал про войну смотрела? Успокойся, солнышко! Мы потом фашистам отомстили. Мы всех их, и Гитлер проклятый сдох, застрелился, и всю его свору…

– Не фасисты! – канючила Маша. – Русские богатыри плохие были, они всех голядей убили, весь народ унисьтозили-и-и…

– Кто тебе такие глупости сказал? – изумилась мама.

 – Русские добрые, они за дружбу всех народов.

– Владик рассказал. А ему дядя, – сквозь слезы буквально простонала девочка. – Голяди добрые, хоросые, а русские злые.

– Не дружи с этим Владиком! – твердо произнесла мама. – Он тебя только дурному учит. То матерные слова повторять, то всякую брехню. Я с Еленой Павловной поговорю. И с мамой Владика. Он больше не будет тебе глупости рассказывать.

Ну, спи, не плачь больше. Выдумки всё это! – Она погладила дрожащего ребенка, носовым платочком вытерла слезы, уложила в постель, заботливо укрыла одеялом, взяла из рук куклу.

– Я с Дайной буду спать! – закапризничала девочка.

– С Дайной так с Дайной, ты только не плачь, хорошо?

– Хоросо.

Девочка долго ворочалась, иногда всхлипывала, но всё реже, наконец, кажется, уснула. Мама на цыпочках вошла в комнату проведать ее.