Запредельность

 – Они только не могут разобраться в фундаментальном вопросе – что было раньше – курица или яйцо? Сразу тебе слить или пока повременить? Ты ведь догадывался, что они хотят это сделать?

Алексей промолчал. Он самому себе запретил рассуждать на эту тему. И теперь тело охватил судорожный, потный страх.

Он снова усмехнулся и сказал:

– Черт меня дернул полезть в бутылку… Зачем было спорить с координатором? И главное – болтать об этом с Джейн… Черт! Видимо, они решили, что я хочу сорвать проект! Что я предупрежу тебя, чтоб их…

– Ну, предупредишь меня – и что? – слабым голосом сказал Алексей.

– Спрятаться негде, это верно, – сказал Яков. – Но насчет сбежать… Видишь ли – на «Искателе» есть люди, которые не поймут, если на тебе начнут ставить опыты. Так сказать, разные научные школы…

– Ты про Костю? – проговорил Алексей.

– Какого еще Костю? – не понял Яков. – А, Минин? Да, в том числе, он. Видишь ли, все хотели втихаря проделать, но если коллеги с «Искателя» пронюхают… Они считают, что ты – их приоритет.

– Нормально… пробормотал Алексей. – Открыли меня…

– Короче, дуй за мной, – решительно сказал Яков. – Я тоже жить хочу, так что, давай поторопимся, пока киберы не стукнули начальству…

Это было похоже на старое кино с приключениями и погонями. Только лезть по узким служебным каналам крайне утомительно, а порой болезненно. Алексей все еще не разобрался в логике происходящего, и предпочитал полностью полагаться на Якова: похоже, тот четко представлял себе, что надо делать.

Привычка подчиняться и доверять спецам – это, наверное, сидит в крови.

Уставшие и измученные, они вывалились из технологического прохода в громадное пространство посадочной палубы.

– Так, теперь тихо! – Яков приложил палец к губам, выключил фонарик на каске. – Делай, как я…

Они крались мимо рядов челноков, «ныряльщиков», «поплавков», каких-то бесформенных агрегатов неизвестного назначения, пока Яков не нашел то, что искал:

– Вот! Открыто! Давай за мной!

И он нырнул в распахнутый люк «поплавка» – крайнего в ряду, направляющие из-под которого уходили прямо к громадным лепесткам шлюзовых ворот.

Толстая «кожура» огромной «лимонки», слоистая на срезе, твердая, как алмаз снаружи и мягкая изнутри создавала иллюзию безопасности, а темная прохлада и продуманный интерьер действовали успокаивающе.