Я пришел взорвать мир

Видимо, за постоянную, неистребимую склонность к ерничеству, которая лезла из него даже в самые неподходящие моменты. Надо полагать, наследственность настоящего Мима не убить никакой амнезией.

Впрочем, последние несколько часов природное остроумие давало ощутимый сбой.

– Да я не радуюсь, лейтенант, – не переставая улыбаться, ответил Гор. – Просто погода хорошая. Жаль, что там, у черта в этой самой, полно тумана. И самое обидное: туман-то скоро выветрится, но «зеленка» останется…

– Заладил… – усмехнулся лейтенант.

 – Все, кончаем разговоры! Выходи строиться…

Гор все еще улыбался, но где-то внутри уже включилась программа отторжения всего окружающего. Гор привычно взял в руки автомат, но глаза его, глядящие на оружие, теперь отражали брезгливость и страх – словно было это не холодное равнодушное железо, а зловонная тварь, питающаяся падалью.

С того момента, как к Гору вернулось подлинное «Я», он не мог больше оставаться рядом с людьми, которые считали убийство рутинной, но вполне приемлемой работой.

Нет, он не считал тех же Михея или Митю грязными тварями, убийцами, которым, действительно, место лишь на проклятой древними планете. Он смутно чувствовал, что рожденное краткоживущим, не имеющим надежды на здоровую и полноценную жизнь, существо должно ощущать жизнь совсем не так, как он, наивно полагавший что у него впереди, по крайней мере, восемьсот этих местных, земных лет, лет, наполненных событиями, смыслом, целями и желаниями…

Гор судорожно сглотнул: снова подумалось – как стремительно вытекают из него жизненные силы, высасываемые ядовитой атмосферой, пожираемые микроскопическими паразитами, пропитывающими здесь все – и землю, и воду, и еду, и воздух… Сделал над собой усилие… и тихо рассмеялся.

Миму не подобает унывать. Даже идя на смерть. Ведь он – истинный Мим. Он должен играть до конца. Правда, он не придумал еще себе ту новую роль, которую придется играть здесь, на планете, которой отведена роль могилы для погребенных заживо.

Гор играл в своей жизни самые разные роли.

Конечно, он слишком молод – ему далеко еще до мастерства опытных и действительно талантливых Мимов. На то, чтобы овладеть всеми секретами, ушло бы время, за которое на Земле сменится не одно поколение. И теперь у него этого времени нет. Так что придется быть самим собой: одаренным, но довольно поверхностным Мимом…

Шли по лесу плотной группой, след в след, настороженно вслушиваясь в обманчивую тишину вцепившегося в склон леса.