Убить Зону

А потому быть спасенным Букой – это все равно, что быть тюленем, спасенным из воды белой акулой: вот тебя, несчастного утопающего, выдернули из воды, даже в воздух подкинули. И ты летишь, довольный и счастливый, не замечая, как разверзлась под тобой огромная зубастая пасть.

Так что спасения никакого не было.

Это была лишь отсрочка.

Вот и сейчас Бука внимательно вглядывался в его расширившиеся от страха глаза, словно вампир, высасывающий жизненную силу.

– Наверное, про меня люди всякое рассказывают? – произнес он, наконец.

– Что рассказывают? – фальшиво поинтересовался Петля.

– Да знаешь, ты… – с какой-то тоской сказал его жутковатый спаситель. – И вот какое дело: я сам не знаю, чему верить, а чему нет…

Бука рассмеялся сухим трескучим смехом. Жутко стало от этого смеха. У этого парня явно были проблемы с чувством юмора. Да и не только с ним. Петля заставил себя улыбнуться. Вышло хреново.

– А почему вы… ты сказал, что я – «первый»? – осторожно спросил Петля.

– Пойдем отсюда, – неожиданно сказал Бука, подымаясь. Он огляделся, словно мог что-то видеть в этой кромешной тьме. – Здесь нельзя оставаться.

Они шли куда-то в непроглядный мрак. Петля таки не добился от странного спасителя, куда тот его тащит, и теперь тоскливо брел за этой нескладной долговязой фигурой, погруженный в туманные, путаные мысли. Анестезирующий наркотик продолжал рисовать нелепые и страшные картины, не давая сосредоточиться и четко представить себе новое положение вещей.

Во-первых, та самая проза жизни. Если Бука действительно спас его, а все истории про него – лишь бред болтливых завистников, значит, есть шанс, что за Периметр он выберется. И что дальше? Мало того, что засветились на входе, мало того полегла вся группа во главе с бугром, так в довесок ко всему он потерял контейнер с драгоценным хабаром, который обещал хоть какую то надежду вырваться из проклятого круга! И вот тут-то возникают старые, как мир, вопросы: кто виноват, и что теперь, мать его, делать?! Кто окажется крайним во всей этой истории и так ясно, и к гадалке не ходи.

Тут в неясных мыслях Петли возникло некоторое просветление.

– Слушай, – возбужденно заговорил он, тряся Буку за рукав его странной холщевой рубахи.