Тварь

Прошел в следующее помещение, которое ему сразу не понравилось: было здесь мрачно, влажно, а с потолка свисал гофрированный шланг с резиновым загубником.

– Шланг – в рот, – приказал все тот же голос. – Глаза и нос закрыть!

Послушно сунув в рот загубник, Бука зажал пальцами нос и зажмурился. Вовремя: со всех сторон ударили тугие холодные струи. Напор был мощным, и казалось, его просто принялись избивать странными пенными кулаками. От неожиданности он едва не упал, заметался, поскальзываясь на гладком кафеле, пытаясь увернуться от едких, колких струй, но те находили его по всему пространству этой странной «душевой».

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Бука выплюнул загубник, схватился за лицо: как он не жмурился, эта дрянь проникла-таки в глаза и теперь жгла, словно норовя выесть их изнутри.

– Глаза не тереть! – прикрикнул голос. – Стоять на месте!

Со всех сторон ударили потоки раскаленного воздуха – и Бука нервно схватил загубник, чтобы не сжечь легкие. Едва эта пытка закончилась, и он стал сух и свеж, загубник с электрическим звуком ушел вверх, едва не вырвав ему зубы.

– Закрыть глаза ладонями! – велел голос.

Ошалевший от происходящего, Бука быстро выполнил приказ. И даже сквозь пальцы ощутил потоки нестерпимо яркого света, наполнившего помещение тревожным запахом озона. Тревожным – оттого, что в Зоне запах этот свидетельствовал о близости аномалии, связанной с высокими энергиями – вроде электры. Но кончилась и эта процедура, и задержанный, хорошо обработанный, вымытый и, как, наверное, здесь считали, обеззараженный, прошел в следующее помещение.

Оно выглядело попроще – крашеные, все еще пахнущие свежей краской стены, лавки, узкие железные шкафы. И все те же двое конвоиров, брезгливо рассматривающих голого подопечного.

– Одевайся, – приказал старший, кивнув в сторону лавки. Там лежала плотно сложенная грубая серая роба. Бука напялил безразмерные штаны и рубаху, сунул ноги в какие-то, явно ношеные, кеды. Его одежду, надо полагать, отправили на уничтожение.

– Вперед! – приказал конвоир.

Миновав пост дежурного лейтенанта и сделав запись в его в толстом, потрепанном журнале, отправились по длинному коридору, до половины грубо выкрашенному синей краской, со стендами и бледными плакатами на стенах. Плакаты, как водится, призывали к бдительности и усердию в освоении средств радиационной защиты. Несмотря на обилие дверей по обе стороны, народу здесь практически не было.