Считалочка для бомбы

– Да… – с какой-то нежной тоской произнесла она. – За все приходится платить…

Очередную затянувшуюся паузу коряво нарушил Богдан:

– Так, что, Игроков нам не видать?

– Насколько я знаю, Игроки появляются, когда Магистр придумывает Правила, – сказал Эрик. – Хотя бы частично…

Разговор нарушил знакомый уже стук в ворота.

– Ну, я сейчас им задам… – грозно пообещал Крюгер, подымая со ступенек массивную бейсбольную биту.

Ворота разъехались в сторону, и рука с битой, обмякнув, опустилась: в створе ворот во всей своей парадной красе стоял Волкоп.

– У меня новости для потенциальных правонарушителей, – знаменитым, отлично поставленным басом сказал он. – В город вошло четыре Игрока. Это означает…

– Это значит, что Магистр начал придумывать Правила?.. – удивленно произнесла Криста.

– Это означает, – сказал Волкоп, – что Игра переходит на новый уровень…

–2-

До удивительного подземного золотого поезда они добирались в каком-то полубессознательном состоянии, словно в трансе.

Вокруг, в потерявшейся на годы, словно мифический Китеж-град, Москве, творилось что-то странное и совершенно сказочное. Правда, рассмотреть это через затемненные окна быстро несущейся машины почти не удалось.

Инспектор Горемыкин сопроводил Игроков до турникета на какой-то станции метро и, попрощавшись, отдал честь. Семен еще смог отметить краем сознания, что над эскалатором на все протяженности спуска то и дело вспыхивали яркие транспаранты, вроде «Привет, Игрокам, привет героям!», «Мы дождались!», «Игроки и гномы – братья навек!» и тому подобное, играла веселая музыка.

Но когда к платформе подкатил поезд со сверкающей надписью на вагоне «Золотая стрела», хотелось только одного – спать.

Видимо, это подземное путешествие тоже было частью какого-то таинственного плана, разбираться в сущности которого уже не было сил. Тем более, что низкорослый бородатый проводник был услужлив и мил, а на мягких диванах купе уже было постелено, и отвороты одеял ласково манили в свои объятья.

Карину Ильиничну с внучкой поместили в одно купе. Семена же препроводили в соседний вагон, где ему досталось отдельное и, как ему показалось, куда более богато обставленное – с зеркалами, коврами, кожаной обивкой, телевизором, дверью в душ (или это только почудилось?)… У Семена оставалось еще немало вопросов, которые он хотел бы задать проводнику, но поезд уже набрал ход, и его мерное раскачивание подействовало на Семена, словно кувалда. Он отключился.