Метро 2035: Крыша мира. Карфаген

 – По полтиннику в банк, а?

Мрачный тип, что сидел от Змея по левую руку, поглядел на него испепеляющим взглядом, шустрый же растянул свое небритое лицо в неприятной улыбке и сказал радушно:

– Последнее забрать хочешь, родной?

– Да я, собственно, не заставляю, – улыбнулся в ответ Змей.

– Ладно, – кивнул мужичонка, – только денег у меня больше нет. – Ставлю шмотку.

И стянул с себя грязную рабочую куртку из прорезиненного брезента.

– Я тоже, – прорычал громила, стягивая с себя бесформенную пыльную хламиду.

– С чего это? – Улыбка застыла на лице посредника – почему-то именно сейчас вспомнилась давняя профессиональная практика с ее критическими ситуациями, когда на кон ставилась даже не последняя одежда – сама жизнь. – Мы не договаривались играть на вещи – это раз. Да и куртка моя стоит раз в пятьдесят дороже вашего барахла – это два. Не хотите играть – я забираю деньги и ухожу.

– Ты что, паря, попутал? – с угрозой в голосе произнес громила.

Пока Змей смотрел в его сторону, в бок ему уперлось острие ножа: это уже шустрый грязнуля постарался. Банкир примирительно поднял руки:

– Спокойно, ребята. Человек просто не знаком с нашими правилами: у нас решает большинство. Если двое решили играть на одежду, третий, уже вступивший в игру, обязан принять ставку и играть. Или просто отдать аналогичную вещь. У нас все честно. Бармен – свидетель. Да еще вот пара посетителей подтвердит.

Это был чистейшей воды «развод», причем примитивный, грубый.

– Сдавай, – глядя в глаза банкиру, сказал он.

Не отводя взгляда, в котором читалось мстительное превосходство, тот принялся метать карты. Змей уже понимал, к чему идет дело. И, смотря в собственные карты, криво улыбался: банкир сдавал так, чтобы у клиента был гарантированный недобор и не менее гарантированный перебор.

– Двадцать одно! – веско завил крупье, выкладывая карты.

– Пас, – с деланым разочарованием сказал шустрый и бросил карты.

– Пас, – проворчал громила и также уронил свои карты на стол.

В этот момент рядом со столом появилась сгорбленная женщина неопределенного возраста, одетая в какие-то бесформенные лохмотья.