Черта

Наверно, уже родне Ивановой да Санькиной передала, что живы ребята. Нам бы коней сейчас, свои-то совсем замотались опосля такой бешеной скачки, дома у меня их оставили. Мы живо – через мост к воеводе и обратно, только ещё перекусим малость. А ты, голова, казаков собирай сегодня ж вечером. Пока обойди сотников да полусотников…

– Да я уж без твоих напоминаний знаю, чего мне делать надлежит, не учи учёного, – мрачно проворчал голова. – Можете прямо сейчас у меня наскоро перекусить, да и к воеводе поспешите.

– Никак нельзя, – вмешался Иван. – Ты только коней нам дай, мы туда-сюда через мост…

– Ну, быть по-вашему. Голодные небось, – посочувствовал голова.

В ответ Иван только выразительно похлопал по сумке и ткнул пальцем в узелок Дмитрия:

– С такими вестями не то что про обед – про весь белый свет забудешь.

– Ну что ж, скачите, – ответствовал казачий голова. – Сейчас распоряжусь, чтоб свежих коней вам дали. Запороги, значит, нагрянули. Наслал Господь испытание на Рязанскую землю! Всё за грехи наши прежние расплачиваемся.

Казаки откланялись, шапки нахлобучили и, бегло попрощавшись, как стрелы из лука вылетели на улицу. Вот и лошадки готовы. Вскочили в сёдла, ещё раз помахали казачьему голове: вечером будем, готовь круг. К мосту летели галопом, провожаемые лаем собак, плачем перепуганных детишек, бабьими криками и бранью:

– Куда летите, черти?! Того и гляди, всех с ног посшибаете!

– С дороги прочь, зашибу всех! – Иван неистово хлестанул коня.

– Куда ты, Ванюша? Стой! – это жена Кочергина Татьяна бросилась навстречу.

– Поберегись! – крикнул Иван. – Как видишь, живой вернулся. В город спешу, не до тебя!

«Будто чужой, хоть бы словом перемолвился! Ой, а ежели беда стряслась?» – Татьяна так и присела, невзначай уронив ведро. Колодезная вода выплеснулась на пыльную дорогу.

Прибежала Татьяна к Катерине, застала её трудящейся на грядках:

– Скажи мне, что случилось? Ты ведь наверняка знаешь. Наши вернулись, только что видела их.

Разогнула спину Катерина, повернулась к соседке, молвила:

– Запорожское войско на Русь идет, мне Дмитрий сказывал. Сам видел издали.

И снова Татьяна чуть не упала, пошатнулась, наклонила ведро – и плеснула воды прямо под ноги Катерине.

– Ой, прости! Что же это деется такое? Только пожили мирно – и опять нашествие.

Живы были в памяти михайловцев картины Смутного времени.