Метро 2035: Крыша мира

Старый добрый АК с подствольным гранатометом, фонарем и коллиматорным прицелом – крутая игрушка, ничего не скажешь. В остальном же связной выглядел так же, как и его спутник – чучело чучелом, напялившее на себя все теплое, что только нашлось под рукой. Даже очки были странные, придававшие обоим нелепый и страшноватый вид: старинные, круглые, с мутными стеклами, в кожаной окантовке. Они казались лишними, но Игнат уверял: это чуть ли не самая необходимая вещь на поверхности. Как и дурацкая вязаная шапка под капюшоном.

– Так пошлите туда спецназ и проверьте, – проворчал Змей.

– Это невозможно. Неприкасаемые наверняка будут следить за тобой, может, даже снаружи – есть сведения, что и в патруле у них есть свои люди. Что, если информация окажется липой, и тебе придется продолжить контакты на территории Карфагена?

– Не придется. У меня только одна попытка. Если окажется, что шаманы ни при чем, – Шайтан решит, что я вожу его за нос. Он параноик – если что-то засело ему в голову, от этого уже не откажется.

– Значит, в наших интересах сходить и проверить. Лично я не верю, что ученым пришло в голову портить воду.

– Каким еще ученым?

– Шутишь? – Игнат недоверчиво уставился на посредника. – А кого, по-твоему, называют шаманами?

Змей пожал плечами:

– Мне-то почем знать. Колдунов каких-то. Мало ли их в самом Карфагене. Вон, только в Месиве целый квартал гадалок и целителей.

– Нормально. – Игнат странно хмыкнул. – То есть и про нейтринную обсерваторию ты не слышал?

– Нет.

Игнат рассмеялся, покачал головой:

– Ничего они не высовывают. Они нейтрино ловят. Микрочастицы такие. Точнее, ловили, до Катастрофы. Под горой – детекторы, направлены в глубь Земли. Нейтрино пролетает сквозь земную толщу, они фиксируют.

– Круто. Но на хрена?

Игнат пожал плечами:

– Ученые!

– Откуда ты все это знаешь? Книжки читал, что ли?

– А ты не читал?

– Времени не было.

– На что же ты его тратил, свое время?

– Людей унижал.

– Вопросов больше не имею.

Змей ощущал раздражение от общения с этим чистоплюем, пытавшимся строить из себя героя. Самое противное было в том, что где-то в глубине души чувствовалось: этот парень – на правильной стороне. Он действует искренне, болеет за идею, а не просто за пригоршню монет. Можно было привычно спрятаться за стену из презрения и цинизма – так он делал всегда.