Массовка

Второго же режиссера было даже сверх меры: он суетился, хватался то за рацию в нагрудном кармане, то за мегафон, оглашая воздух криками: «Начали! Стоп! Куда ты пошел?! А ты куда? Как я сказал? Все на исходную! А? Что?! Ты что здесь стал – иди вместе со всеми! Куда?! В другую сторону иди! Приготовились… Начали!»

Небольшая толпа «узников» под конвоем бродила взад-вперед перед бараками, а киношники то и дело перекладывали рельсы, перестраивали свет – и все начиналось снова.

Это безумие продолжалось до вечера.

После чего появился Борис и собрал массовку у автобуса. Какая-то женщина выдала каждому под роспись по пятьсот рублей, причитающихся за съемочный день. Кому-то досталось чуть больше – и счастливцы просто лучились радостью. Павел долго стоял над ведомостью, не зная, стоит ли оставлять здесь свой автограф, но на него нетерпеливо прикрикнули, и он расписался.

Теперь он недоуменно рассматривал пятисотрублевую купюру, прикидывая, сколько миллионов за сегодняшний день мог заработать или, напротив, потерять злосчастный холдинг…

– Все в автобус! – скомандовал Борис.

 – Завтра собираемся там же в то же самое время.

Павел посмотрел на Бориса долгим взглядом, в котором мелькнули острые огоньки безумия.

2

Когда мчишься, сломя голову, прямо на стеклянные раздвижные двери, сильно рискуешь. Во-первых, автоматика может просто не успеть среагировать. Во-вторых, автоматика может быть просто сломанной. В-третьих, с этими стеклянными дверями никогда не знаешь: расплющишься о них, как о бетонную стену, или тебя просто покромсает осколками, как в большой мясорубке.

Артемий не успел мысленно развить эту тему, тем более, что двери нервно дернулись, раздвигаясь, как в заторможенной съемке. Вот кто не страдал отсутствием реакции, так это охранник, дежуривший на входе. Он выскочил из-за своей стойки, преграждая путь и хватаясь за кобуру на поясе.

– Стой! – заорал он, заметив, что следом за Артемием несутся двое вполне крепких бугаев в черных костюмах.

– Экспресс-почта! – бодро крикнул Артемий. Похлопал по сумке, и боком нырнул в неуверенно расходящиеся створки дверей – прямо под густой холодный ливень.

С таким недружественным приемом приходилось сталкиваться и раньше, но сегодня, что-то, не повезло особенно. Стоило заглянуть в приемную, как секретарша наградила подозрительным взглядом, а рука ее потянулась к внутреннему телефону.