Гаджет. Зона доступа

 – Ты же просто цель! Ты просто персонаж из компьютерной игры!

– Если я – персонаж игры, то кто ты? – твердым глуховатым голосом поинтересовался незнакомец.

– А ты все же можешь говорить! – оскалился Прохор. – Я стрелял в тебя… Значит, я промазал?

– Стрелял? Нет. Выстрелить ты не успел. Но дело не в тебе. Ты – отличный игрок, если тебя это успокоит. Как бы там ни было, ты один добрался до меня живым.

– Значит, игра продолжается?

– Только не для тебя.

– В смысле?

– Как ты собираешься играть без нейрофона? Насколько я понимаю, это нейрофонная игра.

– Я не понимаю…

– Твой гаджет вышел из строя. Сгорел.

– Как это – сгорел? Хотя – плевать. Черт с ним, куплю новый… Но погоди… Как же я с тобой разговариваю?

– Так же, как это делали миллионы людей до тебя. Ртом. Языком. Гортанью. Словами, наконец.

– Не пытайся сбить меня с толку! Тебя же не существует… – Прохор осекся. – Ты хочешь сказать… Ты реальный?

– Смотря что считать реальностью.

– Ты мне этой философией мозг не рви… – Прохор сплюнул густой, тянущейся слюной, тут же повисшей на краю рта.

– Да. Я реален. Не более и не менее, чем ты… Так… А теперь попробуй подняться.

Прохор ощутил вдруг забытую легкость в районе шеи. Попробовал сесть. Получилось не очень – потребовалась помощь незнакомца. Тот привалил его спиной к надстройке напротив себя. Устало выдохнув, Прохор уставился в собеседника еще не вполне осмысленным взглядом.

– Погоди… – слабо сказал Прохор.

– Я полагаю – за мной, – спокойно ответил темноволосый парень.

– Черт… – Прохор помотал головой. – Так ты, выходит, как бы тоже играл?

– Нет. Я не играю собственной жизнью.

Уже начиная о чем-то догадываться, Прохор ощутил нарастающий где-то в глубине души ужас. Впереди него бежала растерянность и буквально сбивающее с ног чувство нереальности происходящего.

Нет… Не может быть.

– Но оружие… – в этом вопросе Прохор собрал в кулак всю оставшуюся надежду.

– Ты про это?

В руках незнакомца теперь были два знакомых ТТ. Прохор напрягся, но собеседник и не думал обращать оружие против его хозяина.

– Но как это возможно… – Прохор принялся судорожно массировать виски.

Нащупал и вытащил из уха «таблетку» нейрофона. Некогда белоснежный кругляш стал черным, и даже завлекающий «смайлик» на нем стал похож на оскал мертвого черепа.