Тень лосуна

Он исполнил этот куплет, глядя на стоявшего в оковах Вэйланда и тут же устремился к толстогубому банкиру, который с ним заговорил, и, заглядывая в его глаза снизу вверх, еле слышно и почти с угрозой пропел:

Вы все здесь любите смеяться,

Особенно других дразнить,

Пора за это извиняться,

Ведь всех вас скоро хоронить.

Богатей громко возмутился:

– Да как ты смеешь, жалкий шут! Да я тебе на кол посажу посреди столицы за твои нелепые угрозы!

Однако его тут же прервал молодой звучный голос, в котором слышался металл:

– Полно вам бесноваться, сир Бэйлор! Вы находитесь в присутствии короля.

Эти слова принадлежали молодому человеку, стоявшему у трона, на котором уже сидел седовласый мужчина с короной на голове и полуприкрытыми веками. Кожа его была мучнисто-белой, какой она часто бывает у затворников, годами не выходящих на свежий воздух. Иссохшее раньше срока, некогда крепкое тело было закутано в мантию сине-зеленого цвета – цвета королевства, под ней, ближе к шее, проглядывала камиза, а ноги были босыми.

Присутствующие повскакали со своих мест, выражая уважение королю, но тот не обратил на это никакого внимания.

– Прошу меня простить, ваше высочество, – проговорил банкир, обращаясь к юноше, – я не заметил, как вы вошли с его величеством.

Шут приблизился к трону и встал рядом с королем, широко улыбаясь.

– Здравствуй, Вэйланд, давно мы с тобой не беседовали, – произнес принц Гэйлон, старший брат Генгрэда.

– Мне очень жаль, что долгожданная беседа с вами, ваше высочество, проходит в таких м-м-м… стесненных обстоятельствах. Во всяком случае, для меня, – учтиво склонив голову, произнес паж.

– Знаешь, Вэйланд, мне всегда импонировало, как в тебе удивительным образом сочетаются манеры аристократа, наглость грабителя и жесткость законника, – все так же спокойно и ровно произносил старший сын короля.

– Да о каких, ради богини-покровительницы, манерах вы говорите, ваше высочество?! Он убийца, весь в своего отца! От союза преступника и шлюхи могло родиться только такое недоразумение! Он убил моего сына, отдайте его мне, и я сам буду его судить! – кричал один из банкиров, все это время не сводивший ненавидящего взгляда с Вэйланда.