Тень лосуна

Гарет сделал то же самое и, кивнув в сторону бритоголового, с угрозой произнес:

– Ты даже не понимаешь, малый, с кем ты связался. Ты ударил сына Фергюса, второго по богатству банкира столицы!

– Взять с меня нечего, так что это меня мало волнует. Челюсть его скоро заживет, а вот от удара меча он может и не оправиться… – многозначительно поглядев на клинок, произнес Вэйланд.

В ту же минуту толстяк попытался рубящим ударом отсечь руку королевского пажа, но последний с легкостью успел отдернуть руку и, сделав шаг, ударил Гарета носком сапога в пах.

От этого болезненного удара толстяк выронил меч и упал на колени, но двое его приятелей, не теряя времени, тут же пошли в атаку.

Отступая, Вэйланд не заметил валяющейся на полу тарелки с остатками каши, и, наступив на нее, поскользнулся и грохнулся о пол. Понимая, что сейчас его проткнут мечом, он неожиданно осознал, что не чувствует страха неминуемой гибели. Он чувствовал лишь злость и досаду от того, что падет от руки какого-то отребья. Бесславная смерть, что и говорить…

– Именем короля, прекратить! – голос, вне всякого сомнения, принадлежал принцу Генгрэду, который, не теряя времени, отшвырнул замешкавшегося от неожиданности бритоголового.

Тот отлетел к столу, ударился об угол и затих. Однако за принца тут же принялся обезумевший от злости и боли от унизительного удара в пах толстяк Гарет. Сцепившись, они покатились по полу, и Вэйланд, свалив ударом кулака второго приятеля толстяка, бросился на помощь другу, безуспешно пытавшемуся ослабить хватку толстяка на своей шее.

И тут взгляд его упал на неподвижное тело бритоголового – сына местного банкира, о котором что-то угрожающее кричал Гарет. Он смотрел остекленевшими глазами в потолок, а из-под его головы медленно натекала густая бурая жижа. Юноша перевел взгляд выше и увидел окровавленный угол стола. Бурая жижа, несомненно, была кровью, тело сына банкира, несомненно, было остывающим трупом, а за дверью трактира уже слышались голоса королевской стражи, которая во все времена является в самое неподходящее время…

Несколько часов спустя, Вэйланд, в рубахе из дешевой грубой ткани и в оковах на руках и ногах, стоял в Тронном зале.

Каждое его движение стерегли два стражника, держащие наготове свои алебарды.

У стен зала сидели несколько человек в дорогих одеждах. Одни их туфли из искусно обработанной козлиной кожи стоили как несколько этих самых коз, а для того, чтобы описать их одежды, потребовалось бы несколько часов.